Свояченица решила жить за наш счет, пользуясь мягкостью моей супруги, но не учла меня

Моя жена Ирина — человек с золотым сердцем. И ко мне, и к нашей семье она относится с безграничной добротой и доверием. Порой это доверие распространяется и на других, что, честно говоря, не всегда идет нам на пользу.

Особенно это касается Оли, младшей сестры. Я честно пытался принять ее как родную. В первые годы я и правда помогал ей охотно — то денег в долг дать, то помочь с переездом. Но постепенно мое отношение изменилось.

Причина была проста: Оля оказалась тем человеком, чьи слова расходились с делом. Говорила, вернет долг к среде — пропадала на месяц. Брала на время мою новую дрель — возвращала со сломанным патроном, делая вид, что так и было. Самой жестокой показалась мне ее привычка отпускать комментарии в адрес Иры за ее спиной.

Я ничего не сказал Ирине. Зачем ранить? Но в душе что-то перевернулось.

Все это Ира предпочитала не замечать или списывать на «легкомыслие». Ее любимой фразой стало:

— Ну она же родная! Как можно ей отказывать?

И мы не отказывали. Взяли ее сына Ваню к себе на неделю, когда Оля с мужем «срочно уехали по делам». Наш Сергей, тихий и спокойный мальчик, за эти семь дней превратился в тень. Ваня, гиперактивный и невоспитанный ребенок, ломал его постройки, кричал с утра до ночи и устроил истерику в магазине, когда ему не купили третью машинку. Ира вымоталась, пытаясь их мирить.

Кульминацией стал прошлогодний отдых. Оля, узнав, что мы едем на юг, буквально втиснулась в наши планы. Уговоры были классическими:

Мы сняли большой дом. Оля с семьей приехали с одним маленьким чемоданом на троих. Первый же вечер начался с того, что Ваня, носившийся по гостиной, разбил напольную вазу. Оля махнула рукой:

— Ой, да это же ерунда! Неудобно стоит.

А наутро выяснилось, что «разделить расходы» означало для них, что платим за все мы. Мой вопрос о совместном бюджете свояченица парировала с ангельским взглядом:

— Артем, ну у нас же временные сложности! Вы же не будете считать каждую копейку?

В тот вечер, когда Оля с мужем, заявив, что идут «подышать воздухом», оставили нам Ваню и пропали до полуночи, я понял — все. Я собрал вещи. Ира смотрела на меня с ужасом.

— Что ты делаешь? Мы же не можем их бросить!

— Но они же родные!

— Именно поэтому они ведут себя так нагло.

Мы уехали тогда в другой отель, оставив Олю с мужем в том доме. Скандал был эпический. Звонили всем родственникам, клеймили нас подлецами. Ира плакала, но потом, после нескольких дней тишины и отдыха, призналась: «Кажется, ты был прав».

Прошел почти год. И вот Ира снова подходит ко мне с виноватым взглядом.

— Оля звонила… Они хотят поехать на море. Предлагают снова вместе…

Я посмотрел на нее.

— И что ты ей ответила?

— Что посоветуюсь с тобой…

Я обнял ее за плечи.

— Скажи, что у нас уже все куплено и забронировано. Только для нашей семьи.

— А если она обидится?

— Пусть обижается. Моя задача — охранять покой этой семьи, — я указал на нее и на Сергея, увлеченно собирающего конструктор. — Даже от родственников.

Она задумчиво кивнула, вышла с телефоном на балкон. Через стекло я видел, как она говорила спокойно. Потом вернулась, села рядом.

— Спасибо. Я, кажется, наконец поняла разницу между добротой и слабостью.

— Ура, — тихо сказал я, целуя ее в волосы. — Поздравляю с повышением. Теперь ты не просто ангел, а ангел-хранитель. С оружием в виде здравого смысла.

Она рассмеялась. А звонок, который раздался снова через минуту, мы проигнорировали. Вместо этого заказали пиццу и устроили киновечер втроем. Это и есть настоящее счастье без посторонних ворчащих голосов. Его нужно беречь. И я буду это делать.