Свекровь привела риэлтора для оценки и продажи моей квартиры – с такой наглостью я еще не сталкивалась в жизни

Я застыла в прихожей, уставившись на чужую обувь. Женские замшевые полусапожки. Я сбегала в магазин за молоком всего на десять минут. На десять! 

Из гостиной плыл знакомый аромат — приторный шлейф духов «Белая сирень». Так могла пахнуть лишь одна особа. Валентина Сергеевна. Моя драгоценная свекровь. 

— Софочка? Ты вернулась? — её голос прозвенел неестественной нежностью. — А мы как раз чайком собираемся побаловаться! 

Мы? Я стянула балетки и почти побежала в комнату. Валентина Сергеевна распоряжалась у моего стола. А на стуле сидела молодая женщина с папкой на коленях и прихлебывала из моей чашки. Она пробормотала что-то вроде приветствия. 

Я потребовала объяснений. Кто эта особа и что здесь происходит? 

Свекровь грациозно отставила чайник и одарила меня сияющей улыбкой, будто мы встретились на благотворительном приеме. Она представила незнакомку как Алису, специалиста по недвижимости, настоящего профессионала. На мой язвительный вопрос, не продает ли она свой гараж, Валентина Сергеевна легко рассмеялась. Оказалось, они оценивают для продажи мою квартиру. 

— Что? — вырвалось у меня. 

Её интонация сменилась мгновенно. Слащавость испарилась, будто её и не было. Затем свекровь начала свою речь. Она вещала о том, что за четыре года нашей с Максимом жизни не появилось ни детей, ни планов, что её сын стал нервным и ей будто бы тесно здесь. Она заявила, что нам стоит пожить порознь, и что Макс, конечно, её поддержит. 

— Вы это серьезно? — я почувствовала, как к горлу подступает смех, граничащий с истерикой. 

Она попросила не повышать тон, и перешла к юридическим обоснованиям. Она уже всё обдумала: покупатели найдены, деньги будут разделены, Максиму купят жилье рядом с ней, а я — самостоятельная, как-нибудь справлюсь. 

Я смотрела на нее, и реальность расползалась. Человек вошел в мое пространство и уже все решил. Я спросила, знает ли об этом Максим. 

— Максим — человек чувствительный, — отмахнулась она. — Он не станет огорчать мать. Я позже ему всё растолкую. Для его же блага. 

Она повернулась к риелтору и велела показать предварительные бумаги для моего ознакомления. Девушка нерешительно потянулась к папке. 

— Алиса, — произнесла я. — Пожалуйста, уберите документы. Иначе мне придется обратиться в правоохранительные органы по факту незаконного проникновения. 

Свекровь вскрикнула, заявляя, что здесь решает её сын. Я обернулась и встретила ее взгляд. Улыбнулась. 

— Валентина Сергеевна, вы, видимо, не вникли в детали. Основную часть средств внесла я. Это были деньги от продажи маминой квартиры. Собственность, приобретенная на такие средства, не является совместно нажитым. Это прописано в нашем с Максимом брачном соглашении. По его же инициативе. 

Лицо риелтора изменилось. Она кивнула. Я продолжила, говоря, что оставшийся небольшой кредит был погашен мной в прошлом году. Щеки свекрови залились багровыми пятнами. Она зашипела, что я вру и что её сын не мог так поступить. 

— Я его уважаю, Валентина Сергеевна. В отличие от вас, решившей обсудить расторжение его брака в его отсутствие. 

Я вежливо попрощалась с риелтором, а свекрови сухо посоветовала не забыть перчатки. Специалист исчезла бесшумно. 

— Он тебе не простит этого, — хрипло бросила Валентина Сергеевна, проходя мимо. 

— Передавайте ему привет, — равнодушно ответила я. 

Дверь закрылась. Тишину разрезала мелодия телефона. Макс. В трубке был шум ветра. Он спросил, не беспокоила ли его мама, так как он, кажется, оставил у неё ключи. 

Я усмехнулась. 

— Беспокоила, родной. Принесла пирог. Не волнуйся, мы всё выяснили. 

Замки я заменила в этот же день. Спокойствие дороже, а некоторые визиты лучше предотвратить на дальних подступах.