Думал, жена станет хозяйкой в доме и мамой для ребенка, а в итоге все эти задачи легли на мои плечи

Возвращаясь с работы, я думал о том, как бы поужинать. Не изысканно, а просто: может, суп, а может, тушеный картофель с котлетой. Что-нибудь домашнее и теплое. Но я почти не сомневался, что дома меня ждет пустая плита. 

У меня есть жена. Кажется, у большинства мужчин их спутницы хоть иногда готовят. Моим приятелям точно повезло. Мне — нет. Я бы и не требовал разносолов, мне хватило бы одного блюда на пять дней. Вот только готовить его, судя по всему, снова придется мне самому. После восьми часов в офисе. 

Мы с Ирой вместе уже пять лет. Нашему Саше два с половиной, он ходит в ясли. Я почему-то надеялся, что с началом садика что-то изменится. Ничего не изменилось. 

Ира изначально не была образцовой хозяйкой. Когда мы только начали жить вместе, меня поражала ее неорганизованность. Ее рабочий стол вечно был завален бумажными стаканчиками, фантиками, бумагами. Я уставал на это смотреть и убирал сам. Мыть полы тоже приходилось мне, потому что Ира искренне считала, что раз нет видимых пятен, то и мыть не надо. 

У нас есть стиральная машина-автомат, но даже загрузить белье — для нее непосильный труд. Можно было бы подумать, что она загружена. Но она работала удаленно, администрировала сайты, и ее график был довольно свободным. 

Тогда я был безумно влюблен и верил, что она просто еще не научилась вести быт. Что с рождением семьи в ней проснется хозяйка. 

Сначала она хоть как-то пыталась готовить. Правда, обычно это была разогретая пицца или пельмени. Потом она забеременела. Я надеялся, что материнство изменит ее. Стало только хуже. 

Все девять месяцев она жаловалась. На тошноту, сонливость, боли в спине. Я взял на себя все: зарабатывал, убирал, готовил, ходил за покупками. Она же лежала и часами листала соцсети. Врач советовал гулять, но уговорить ее выйти было невозможно. 

Когда родился Саша, я снова взял на себя большую часть забот. Ночные кормления, прогулки, уборка. Я ждал, когда же она начнет помогать. Этого не случилось. 

Когда сыну исполнился год, я попробовал поговорить. Сказал, что устаю, и попросил хотя бы следить за чистотой на кухне. Она страшно обиделась. Сказала, что я ее не понимаю и не ценю ее труд. 

Знакомые шептали про послеродовую депрессию. Я нашел и оплатил ей специалиста. Через несколько сессий стало ясно: депрессии нет. Есть привычка жить так, как удобно, и не делать лишних движений. 

Я ждал, когда она вернется к работе. Но когда Саша пошел в ясли, Ира заявила, что устала от прежней профессии и хочет сменить поле деятельности. «Поиск себя» затянулся на полгода. Она даже не открывала сайты с вакансиями. 

К моему горю, я понял, что любовь ушла. Ладно бы только беспорядок. Но она перестала быть и женой. Ни ласкового слова, ни объятий. Если я пытался поделиться рабочими трудностями, она отмахивалась: 

– Не грузи меня своими делами, мне и своих хватает. 

Но я все тянул. Наверное, еще надеялся. 

В тот день я, как всегда, вернулся усталым. В прихожей на меня свалился самокат. Ира привезла Сашу и бросила его прямо у порога. В квартире царил привычный хаос. Сын радостно кинулся ко мне. Я прошел с ним в гостиную. Ира сидела, уткнувшись в телефон, на диване, заваленном одеждой. 

Я смотрел на нее и вдруг отчетливо все понял. Хватит. 

– Пап, поиграем? – спросил Саша. 

– Сейчас, сынок. Собери, пожалуйста, машинки в коробку. Я через минуту приду, – я проводил его в детскую. 

– Нам надо обсудить важное, – сказал я, подходя к дивану. 

– Занята. Пишу сообщение, – пробурчала она. 

Я взял ее телефон и положил на стол. 
 
– Эй! Что ты делаешь? 

– Все. Мне надоело. Ты не работаешь, не следишь за домом, даже за собой не следишь. Саша целый день в саду. У тебя нет оправданий. 

Она сделала обиженное лицо. 

– Я ухожу. 

– Что? – она подняла на меня глаза. 

– Подаю на развод. Я больше не могу так существовать. 

– Ты встретил другую! – выкрикнула она. 

– Нет. Никого нет. Я просто устал от тебя. От этого вечного свинарника, от твоего равнодушия. 

Я действительно ушел. Снял квартиру. Саша теперь проводит со мной половину времени. Ире пришлось наконец найти работу — алиментов ей не хватало. 

Она, конечно, всем рассказывает, что я ушел к другой. В ее мире иначе и быть не могло. Но я-то знаю правду.