– Договорённость была, что ты работаешь на бусики, – муж не оценил моих успехов и заявил, что его использовали

Я зашла в прихожую и едва успела снять туфли.

– Где же борщ? – раздался голос Максима. – Я с пяти утра на стройке, а дома даже поесть нормально нечего?

Я вздрогнула, всё ещё держа в руках папку с документами.

– Макс, я только вернулась. Сидела в банке, подписывала договор…

– Не нужно оправданий. Ясно договорились: я вкалываю, ты следишь за порядком. Чем ты там занимаешься днём – твоё личное дело. Но к моему приходу всё должно быть готово. Не полуфабрикаты, а полноценная еда. И рубашки должны быть выглажены. Это базовое.

– Послушай! Я же теперь тоже работаю, – ответила я. Спорить не хотелось – всего месяц как расписались.

Его ответ был предсказуем: работай на здоровье, если хочешь. Но домашние обязанности от этого не исчезали. Он считал мою возможную зарплату личными карманными деньгами, на которые он не станет претендовать. Для него это было как хобби – смена обстановки.

Максим был прямым и твердым, не то что мой нерешительный бывший. Он сделал предложение быстро, без долгих раздумий: мы подходим друг другу, зачем ждать? И я, уставшая от неопределенности, сказала «да».

Но тишина и порядок скоро начали угнетать. Мне не хватало азарта, задач, даже адреналина. Год, прожитый на сбережения, дал передышку, и я устроилась в небольшой цветочный бутик. Сначала на пару часов, потом – на полдня. Это было другое: я работала не из страха, а для себя. Свои деньги я тратила на маленькие радости, а дома все так же сияло чистотой. Максим в шутку называл меня «труженицей», а я оттачивала бытовой навык до автоматизма.

Шли годы. Мне предложили вести бутик, потом стать совладелицей. Часов прибавилось, но он, пропадавший на стройке с утра до ночи, этого почти не замечал. Я лишь твердо гнула свою линию: никаких сверхурочных. Дом должен был оставаться в идеальном состоянии.

Однажды вечером, когда я изучала на ноутбуке сайты по продаже недвижимости, он вошел на кухню. В тот день я впервые не поставила перед ним горячее. Суп стоял в кастрюле – разогрей и ешь.

– Ты что, недвижимость рассматриваешь? Родителям помочь собралась? – спросил он, заглядывая в экран.

– Нет, себе.

Он знал, что я что-то откладываю, но никогда не интересовался суммами. Теперь же цифры, мелькавшие на экране, заставили его забыть про ужин.

– Стоп. Ты покупаешь квартиру? И я последний, кто об этом узнаёт?

– Как раз собиралась рассказать, – ответила я, не отрываясь от экрана. – Решение пришло внезапно. Я долго копила, а сейчас подходящий вариант появился.

Наступила тягостная пауза.

– Это безрассудно, Алиса. Лучше вложить в ремонт на даче. Или мне новый инструмент купить. Тратить такие суммы, не посоветовавшись?

– Это мои деньги, Максим. Твои – все вот здесь, в этом ремонте, в продуктах. Я могу отчёт предоставить. А эти – я заработала сама.

– Заработала, пока жила в моём доме! – его голос зазвучал громче, в нем запрыгали обиженные нотки.

– К чему ты ведёшь?

– Вот это да, – прошипел он. – Я всё в общий котёл, а ты – в загашник?

– Ты выполнял свою часть договора. Я – свою. Разве не так? – голос мой оставался спокойным, и это, кажется, злило его еще больше. – Ты ни разу не помыл за собой чашку. Я ни разу не попросила у тебя на платье.

– Договорённость была – ты работаешь на бусики. А не на целую квартиру!

– Но вышло иначе.

– Ты что, использовала меня?

Разговор зашёл в тупик. Он бушевал, кричал о доверии и общих целях. Я стояла на своём: он получал всё, о чём договаривался – идеальный быт, свободу от домашних забот. Мои деньги были моим личным делом.

– Мы семья! Всё должно быть общее! – настаивал он.

– А общие обязанности по дому? – спросила я. – Их что, не было? Я свою «пятёрку» получила. А ты?

Он не нашел, что ответить. Хлопнул дверью и уехал.

Я не стала бежать вслед. В тишине опустевшей кухни я снова взглянула на экран. На нем светилось фото уютной студии с большим окном. В голове одна мысль: пора. Самое время.