– Я тут надрываюсь, а благодарности ноль, – сказала свекровь, забыв о том, как мы помогли ей не остаться на улице

– Все, хватит. Больше не могу. Мы найдем для Софии няню, это будет не дороже. – Я произнесла эти слова, глядя прямо на супруга. – Не надо про «родную кровь» и «лучший присмотр». Решение принято. Пусть твоя мама ищет другую работу. Я завтра же начну звонить по объявлениям и отнесу документы в сад. Хорошо, что мы место пока не сдали. И запомни: если ты продолжишь тайком передавать ей деньги, у нас появится раздельный счет. А там и до развода недалеко.

Андрей молча потер виски. Мы спорили об этом слишком часто. Он и сам видел, как наша дочь порой забивалась в угол, завидев бабушку. Придется ему самому объясняться с матерью. Будет скандал, но иначе – никак.

– А ведь все начиналось так хорошо, – вздохнула я, распаковывая коробку с детскими вещами, которую привезла соседка. – Вернее, нам так казалось. Ничего хорошего, в итоге, не вышло. Одни испорченные нервы.

Мы с Андреем женаты 7 лет. С жильем помогла моя продажа маленькой квартирки в области и его доля в столичной «двушке». Вторую часть выкупили у его тети, оформили общую собственность, сделали ремонт. Ипотека нас не душит, оба трудимся. Дочке Юле почти пять. Деньги есть, но их вечно не хватает. Значительная часть уходит свекрови. Мы платим ей зарплату – сорок пять тысяч.

За что? Формально – за присмотр за внучкой и помощь по дому. Когда Юле было три, у Галины Петровны случилась беда: внезапно скончался ее сожитель, с которым они прожили больше десяти лет. Выяснилось, что их квартира по завещанию отошла его племяннику. Свекровь осталась практически без ничего, с крошечной пенсией и непогашенным потребительским кредитом.

– Я не смогу, ребята! – рыдала она тогда у нас на кухне. – Куда я поеду? На окраину света? Там у меня ни души знакомой!

Мы с Андреем нашли выход: я возвращаюсь в офис, а Галина Петровна остается с Юлей и ведет хозяйство. Она клялась, что будет и готовить, и убирать, и с ребенком заниматься.

– Не будете знать никаких хлопот! Придете – все сияет! – обещала она.

Первый год все работало. Дом действительно был убран, ужин ждал на плите. Она экономила на всем, чтобы быстрее закрыть долги, и мы были рады ей помочь.

Но потом она стала общаться во дворе, какие-то Тамары и Людмилы. И тон ее стал другим.

– Уборка теперь – моя задача, – жаловалась я Андрею. – Отмазки всегда наготове: то голова болит, то давление. «Сварите сами пельмени, я не в силах». А главное – она перестала слушать. Только дает указания.

– Холодильник пустой, – заявляла она, встречая меня с работы. – Я в магазин не пойду, спина ноет. Да и принесут вам всякую ерунду. Вы же молодые, заскочите по пути, купите что-нибудь на ужин. Я-то вам помогаю, а не прислуживаю.

Однажды я застала Юлю в слезах. Бабушка отчитала ее за то, что та мешала смотреть сериал.

– Ты свою дочь совсем избалуешь! – кричала Галина Петровна уже на меня. – Я тут надрываюсь, а благодарности ноль! Правильно мне Таня говорит – зря стараюсь!

Она хлопнула дверью. Я зашла на кухню – в раковине посуда, на столе следы от сладкого чая. Это был последний камень.

Теперь все кончено. Андрей поговорит с ней завтра. Я уже записала номер одной няни – по отзывам, она строгая, но справедливая. А Юля, я уверена, быстро привыкнет к садику. Она уже большая.

Что будет делать Галина Петровна? Это ее проблемы. Мы помогали – она нас не услышала. Пусть теперь ищет свой путь сама.