«Моя жена рожает, - писала ей моя дочка. – Приходи, повеселимся…»

Я вздрогнула. Она зашла в банк, сняла тонкую кожаную перчатку, под которой сверкали «дорогие» и острые ноготки ярко-розового цвета. Длинные рыжие пряди лохматой шевелюры заслоняли круглое лицо, но я точно знала: это она. Пальчики вытащили из сумки тонкую пачечку оранжевых пятитысячных. Она взяла талон в аппарате и подошла к защитному стеклу кассы.

- Наверное, платит ипотеку, - с ненавистью к холеным пальчикам подумала я. А что мне еще остается говорить? Это чудовище разрушило счастье моей дочери. А сейчас вот, именно в эти минуты она безмятежно держит розовыми когтями рыжие деньги, стучит ими по стеклу. У нее - все хорошо, и на безымянном пальчике - золото.

Моя дочь сидит с  больным ребенком в плохо протопленной квартире и ждет меня, когда я, сняв последние деньги от пенсии, куплю дорогое лекарство. Такого не сыщешь в аптеке, его приготовит нам одна местная знахарка. И берет она исключительно наличными деньгами или «белыми продуктами». Ну, потому что она – белый маг, как она себя называет. А значит, и продукты ей подавай белые. Рис, разные крупы, масло, яйца, сахар или серебро.

Однако с некоторых пор она от «натуры» отказалась – слишком мелко и хлопотно. «Несите деньгами», - попросила она. Мы и несем. Правда, нести скоро будет совсем нечего. Да и мальчику нашему это мало помогает.

Но я не об этом. Из памяти хлынула горячая волна. Она напомнила в деталях, как дочка моя вышла замуж за вдовца. Как поначалу все хорошо начиналось, красиво. Потом мы начали ждать нашего малыша. А его непутевый папаша завел шашни с молодой коллегой из соседнего отдела. Как эта рыжая бесстыдница начала написывать сообщения моему зятьку, просто завалилась его телефон посланиями.

Моя дочь как-то быстро раскусила их интригу. И однажды, когда он пришел со смены и уснул, она перехватила сообщение в телефоне: «Как ты?...» - нагло вопрошала рыжая. «Приезжай, жена в больнице», - не растерялась дочка, вооружилась шваброй и с большим пузом стала поджидать гостью у порога.     

На порог, правда, рыжая зайти не успела: дочка отдубасила палкой нахалку и еще оттаскала за длинные космы. Нахалка, правда, кричать не стала, и вообще шума не подняла. Понимала: сейчас мир не на ее стороне.

Он даже не проснулся и ничего так и не узнал. Правда, наутро его вещи выставили и без объяснений закрыли за ним двери. Потом стороной я узнала, что эта наглая потом все равно отбила у кого-то мужика и, будучи уже разведенкой с сыном, вышла замуж, родила дочку и живет припеваючи. Теперь мир на ее стороне.

… Она расплатилась в окошечке и впервые подняла на меня глаза. Не уверена,  узнала ли она меня, наверное, вряд ли.

- Иди, пока глазенки не выцарапала, - как могла тихо прошипела я. Но видно, все равно вышло очень громко. Теперь уже она вздрогнула как ужаленная и помчалась к выходу. Моя соседка по диванчику удивленно сняла очки и глянула ей вслед:

- Чего она так припустила-то? – с любопытством спросила она.

- За судьбой своей побежала. Все ее еще настигнет, - мстительно ответила я. Но не сильно в это поверила.