– Удобно вы всё придумали, – ответила я на предложение супруга, продиктованное ему золовкой и свекровью

– Я поговорю с мамой. Нам пора что-то менять, – заявил Саша, и его улыбка сияла, будто он сообщал о чудесной новости. – Мы придумали план. Лиза посидит с малышкой, а тебе стоит снова начать работать. Хотя бы на полдня. 

Мой стакан выскользнул из ладони и с грохотом покатился по столу. Катя, моя дочь, вздрогнула и зашлась обиженным плачем. Я автоматически протянула руку, чтобы успокоить её, не отводя взгляда от мужа. Он уже всё обсудил. 

Я спросила, неужели его не посетила мысль спросить моего мнения. Он лишь пожал плечами, как будто ответ был очевиден. Всё же разумно. Его сестре тяжело одной, а мне, по его мнению, требовалась перемена. Отличный вариант. 

Вспомнились недавние переводы Лизе. «На памперсы», – буркнул он тогда, не отрываясь от телефона. «Мои же деньги. Я сам решаю». Эти слова тогда отозвались глухой обидой. Словно мой вклад, мои бессонные ночи ничего не значили. 

Теперь же он и его мама решили мою судьбу за чашкой чая. Меня больше всего ранило именно это – меня просто ставили перед фактом, как вещь, которую можно переставить с места на место. 

– Удобно вы всё придумали, – произнесла я тихо. – Твоя сестра будет жить на моей половине, а я – оплачивать её удобства? 

Он всегда слушал мать. А теперь просто транслировал её волю мне. Я сказала, что не собираюсь устраиваться. Ни сейчас, ни потом. И уж точно не для того, чтобы обеспечивать его сестру. Декрет – это моё законное время. А если у Лизы трудности – пусть ищет варианты. Как все. 

Он открыл рот, но промолчал, и я вышла из кухни, прижимая к себе дочь. 

Спустя несколько дней состоялся «семейный совет». В нашей тесной гостиной собрались все. Свекровь начала с мягкого укора, убеждая меня, что я, как сильная, должна помочь хрупкой Лизе. Та сидела, глядя в пол, с видом оскорблённой невинности. Саша смотрел в окно, делая вид, что происходящее его не касается. Я слушала, и каждая фраза будто прибавляла вес к той тяжести, что давила на плечи. Они говорили о семье, но я чувствовала себя посторонней на этом пиру. 

Когда свекровь завела речь о временной помощи и взаимовыручке, во мне что-то щёлкнуло. Я спросила, знают ли они, что декрет – это не отдых, а труд без перерывов. И добавила, что не намерена тянуть ещё и их лодку. 

– Мы не просим многого… – попыталась вставить свекровь. 
– Просите! – мой голос прозвучал резко. – Вы просите, чтобы я отказалась от своего ребёнка ради вашего спокойствия. Ты не можешь им отказать? – я повернулась к мужу. – Что ж, я могу. Всё. Точка. Я остаюсь с дочерью. Решайте свои трудности сами. 

Я поднялась и вышла. Внутри всё дрожало от адреналина, но одновременно стало невероятно легко. 

Позже Саша пробормотал что-то о том, что я слишком остро всё воспринимаю, и что нужно обсудить, когда я успокоюсь. Но я не была в ярости. Во мне окрепло холодное решение. Я не хотела больше жить с человеком, который выбирает маму и сестру, а не жену. Поэтому, когда он снова заговорил о «разумном компромиссе», я просто собрала наши чемоданы. 

– Мы уезжаем, – сказала я, уже держа на руках завернутую в плед Катю. 

Он выскочил из спальни, лицо побелело. 
– Куда это?! 
– Туда, где меня слышат. 

Он не сразу понял, что это конец. Я села в такси и уехала к своей сестре. Таня встретила нас на пороге, расспросы отложив на потом. За чаем я всё рассказала. Она слушала, покачивая головой, а потом обняла меня и сказала, что я правильно сделала. 

В ту же неделю я нашла вариант работы на удалёнке. Тем временем Лиза выкладывала новые фото из кафе, а свекровь, как я узнала, начала подрабатывать сиделкой. 

Прошёл месяц. Я сняла квартиру. Катя спала в своей кроватке, которую я, после упорных переговоров, забрала. Усталость была, но она была моей, а не навязанной кем-то. А сегодня пришло сообщение от Саши: «Я всё осознал. Давай начнём сначала». Я открыла галерею, нашла фотографию заполненного заявления, которое отправила накануне, и переслала ему. Никаких слов. 

Моя дочь мирно посапывала, её крошечная ручка сжимала край одеяла. Да, впереди были трудности, но это были наши с ней трудности. И наше общее будущее, которое я теперь строила сама.