Разбила образ безупречного семьянина и любящего мужа в глазах близких и коллег

– Костя, ты помнишь, что сегодня твой юбилей? – спросила я. 

Он не оторвался от монитора. 

– Естественно. Забронировала уже всё? 
– Да. На пятнадцать человек, как ты хотел, – ответила я ровно. 
– А родители приедут? 
– Твои мама с папой будут. Мои – в отъезде. 
– Отлично, – он наконец повернулся ко мне и улыбнулся. – Спасибо, что берёшь всё на себя. Проект горит, сама понимаешь. 

– Я всё понимаю, – улыбнулась я в ответ, чувствуя, как эта привычная улыбка леденит губы. 

Внутри всё давно перегорело. Шесть месяцев назад, когда он, якобы поехав в офис за документами, забыл дома планшет, я увидела всё. Не специально. Просто всплыло уведомление: «Завтра в семь, наш номер». И подпись – твоя любовь. 

Я не рыдала. Не кричала. Просто все осознала. Мы были вместе со второго курса. Я работала на двух работах, пока он получал второе образование. Мыла полы ночью, чтобы он не видел моего бессилия. Родила ему дочь, отгуляв отпуск по уходу за ребёнком втрое короче положенного. Я вытащила его, как тонущего, веря, что мы всегда поддержим друг друга. 

А оказалось – я просто удобный тыл. 

Следующие дни я наблюдала. Он стал чаще «задерживаться». Чаще «уставать». Я наняла специалиста. Оказалось, Лика – не единственная. Была ещё Аня из бухгалтерии. И просто «та, с кем не скучно» из спортбара. Компромат копился на флешке, холодной и гладкой, как мое новое отношение к нему. 

– Дорогая, а как насчёт музыки? – перебил мои мысли Костя. – Может, джаз? 
– Уже договорилась о фортепиано, – сказала я. – Всё будет идеально. 

Идеальным был мой план. Я знала его слабость – репутацию безупречного семьянина, надёжного партнёра. Он лелеял этот образ. Я решила его разбить. В день его триумфа, когда он получит должность вице-президента, перед самыми важными людьми в его жизни. 

Вечер наступил. В ресторан пришли его родители, сестра, коллеги, начальство. Он сиял, принимая поздравления. Я наблюдала со стороны.  

Когда тосты подошли к концу, я поднялась. 

– Я хочу сказать несколько слов, – мой голос прозвучал чётко в микрофон. – Константин – человек, который всегда добивается цели. Он умеет концентрироваться на главном. И… отвлекаться на второстепенное. 

Я кивнула знакомому официанту у проектора. На белой стене за спиной мужа возникло первое фото. Он и Лика, целующиеся у лифта. В зале пронёсся вздох. 

– Что это? – прошипел Костя. 

Фотографии сменяли друг друга. Скриншоты милых диалогов между ним и любовницами. Чек на украшения, которых я никогда не видела. Всё тихо, методично, безжалостно. 

– Выключи! – крикнул он, но было поздно. 

Я увидела шок на лице его матери, отвращение в глазах коллег. Его начальник отодвинул бокал. 

– Я ухожу, – просто сказала я в микрофон. – Сумка собрана. Дочка у моей подруги. Документы у адвоката. 

Он побежал за мной, хватая за локоть. 

– Я всё объясню! Это ошибка! 
– Нет, – я высвободила руку. – Это итог. 

Сзади стоял гул голосов. Его карьера, его репутация – всё это теперь треснуло, как хрустальный бокал, который он поднял час назад. 

Через месяц его уволили «по соглашению сторон». Друзья разбежались. Родители, хоть и не отвернулись, смотрят на него с упрёком. Он звонил, просил прощения, говорил о дочери. Я слушала, клала трубку. 

Иногда я думаю: а стоило ли? Да. Стоило. Не для того, чтобы унизить. А чтобы больше никогда не притворяться. Не жить в его удобной для него лжи. Теперь я сплю спокойно. А он, наверное, ворочается в пустой квартире, слушая тишину, которую сам и создал. Всё имеет свою цену. Цена его предательства такова.