– Отец одинокий – идеальная мишень для таких, как ты! – сын любимого обвинил меня в меркантильности

После этого звонка я сидела, сжав в ладони телефон, и пыталась отдышаться. Голос его сына, Лёши, всё ещё звенел в ушах, резкий и наполненный ненавистью. 

— Ты думала, мы тебе роскошную жизнь предоставим? Отец одинокий, растерянный — идеальная мишень для таких, как ты. Но я всё вижу. 

Я хотела объяснить, что всё было иначе, но он не слушал. Просто бросил трубку. И этот щелчок отозвался во мне забытой болью. Будто снова оказалась в той квартире, где воздух был пропитан перегаром и страхом. 

Тогда я сбежала. Забрала дочь и начала с нуля. Вырастила её, проводила во взрослую жизнь, научилась наслаждаться тишиной и свободой.

Встреча с Ильёй казалась подарком судьбы — умный, внимательный, одинокий. Наши свидания были как глоток свежего воздуха: долгие прогулки, разговоры обо всём, его тихий смех. Он говорил, что я вернула ему краски жизни. 

Переезд к нему стал моей ошибкой. Сначала все шло нормально. Потом его сын стал приходить каждый день с женой и двумя шумными малышами. 

Помню первый вечер. Илья отвел меня в сторону, виновато улыбаясь. 

— Лёша сегодня заглянет. Он… немного своеобразный. Его мама и я давно в разводе, но он болезненно это переживает. Будь добра к нему. 

Я кивнула, решив проявить понимание. Но Лёша, высокий мужчина с холодными глазами, с порога дал понять мой статус. Его взгляд скользил по мне, как по предмету мебели. 

— Здрасьте, — буркнул он, пройдя в гостиную, будто я была прислугой, обязанной его пропустить. 

С тех пор это повторялось. Они располагались в квартире как у себя дома. Я превратилась в тень, которая готовила, убирала и молчала. Однажды, когда на кухне опять осталась невымытая посуда, а я, уставшая после смены, мечтала только о тишине, я попробовала заговорить с Ильёй. 

— Мне тяжело, Илюша. Они приходят без предупреждения, а потом я до ночи убираю квартиру. 

Он смотрел с недоумением. 

— Но это же моя семья. Мои внуки. Разве тебе не приятно, что дом полон жизни? 

Я пыталась найти подход к Лёше, но он лишь отстранялся. А тот звонок, где он обвинил меня в меркантильности и коварстве, стал последней каплей. Я поняла: здесь я навсегда останусь чужой, непрошенной гостьей в чьей-то истории. 

Утром я начала складывать вещи. Илья застал меня в прихожей. 

— Ты что это? 

— Уезжаю. Мне здесь не место. 

— Но почему? Мы же всё можем обсудить! — в его голосе было больше растерянности, чем боли. 

— Обсуждать можно было раньше. Ты позволил ему меня оскорблять. Ты выбрал комфорт сына, а не мое достоинство. А я слишком долго жила в тени одного мужчины, чтобы позволить раствориться в тени другой семьи. 

Он не попросил остаться. Просто смотрел, как я застёгиваю замок чемодана. 

Теперь я снова в своей квартире. Иногда дочь звонит, зовёт в гости, в свой шумный и пахнущий пирогами дом. Я благодарю и откладываю поездку. Мне нужно это время — чтобы стереть со своих плеч ощущение чужой ноши и снова почувствовать под ногами твёрдую землю, которую никто не станет оспаривать.