Свекровь пришла помочь перед Новым годом и подарила нам сказку

— Мам, папа приедет к празднику? — Анютка, моя старшая, тихонько дернула меня за край свитера. 

— Да, крошка. Он обещал вернуться двадцать девятого. 

— А мы нарядим елку вместе? 

— Обязательно. 

Я приобняла ее. Со стороны детской донесся звук рассыпавшихся кубиков и сдержанный смешок младшей, Кати. Неделя с момента закрытия сада из-за карантина ощущалась как целая вечность. 

Вибрирующий телефон прервал тягостные размышления. 

— Верочка, как вы там? Соседка сказала, у вас в саду карантин? — спросила после приветствий свекровь. 

— Да, все так. Непростой период. 

— Может, мне приехать? Поиграть с девочками, пока ты занята. 

Я задумалась. Помощь была бы кстати, однако… Свекровь перебралась в наш город всего четыре месяца назад, после потери супруга. Мы до сих пор общались с осторожностью, ее взгляд на воспитание часто расходился с моим. 

— Не хочу вас обременять… 

— Дочь, я все вижу. Сережа звонил, поделился о продлении своей командировки. А у тебя работа. Позволь мне помочь. 

— Ладно, — капитулировала я неожиданно для самой себя. — Если вы сможете завтра к девяти. 

На следующее утро Евгения Семеновна явилась, неся несколько сумок. 

— Подумала, раз скоро праздник, стоит начать творить волшебство! — весело объявила она на пороге. — Будем с внучками создавать украшения для елки! 

— Евгения Семеновна, мы обычно покупаем игрушки. И вешаем их все вместе, когда Сергей дома. Это наш ритуал. 

— Ах, Веруня, ритуалы — это прекрасно! Но деткам нужно волшебство здесь и сейчас! В наше время… 

— Давайте обсудим это позже. Мне нужно работать. 

Я ушла в кабинет, бывшую лоджию, которую мы с мужем утеплили. Сквозь закрытую дверь доносился смех и обрывки старой песни в исполнении свекрови. 

К полудню я выглянула в зал: девочки что-то увлеченно красили кисточками, а Евгения Семеновна расправляла серебристую фольгу. На столе лежали заготовки из картона и обрезки яркой ткани. 

— Мамочка, посмотри на моего снеговика! — Анна торжественно подняла фигурку, разукрашенную блестками. 

— Чудесно, родная. Но давайте не будем устраивать здесь полный творческий хаос. 

— А мы с бабушкой еще домик из картона делаем для гномиков! — сообщила Катя. — И окна в нем будут светиться! 

— Никаких домиков. Мы ждем папу. 

— Но, мам… 

— Я сказала — нет! 

Анюта надула губки, а Катя расплакалась. Свекровь вздохнула: 

— Им же нужно праздничное настроение, Верочка. Они в четырех стенах. А ты только отказываешь. 

— Пожалуйста, не указывайте мне, как растить моих детей! — сорвалась я. — Это наша семья! 

В комнате воцарилась тишина. 

— Простите, — произнесла я. — Я очень устала. И этот проект… 

— Понимаю, — неожиданно мягко откликнулась Евгения Семеновна. — Знаешь, когда Сережа рос, я тоже работала мастерицей в театральной костюмерной. Конца года всегда ждала со смешанными чувствами — столько премьер, столько костюмов… Руки от иголок болели. 

Она помолчала. 

— Давай так: мы тут приведем все в порядок, а потом я возьму девочек на прогулку в парк. Ты поработаешь в тишине. 

Я кивнула. 

Позже, когда дети заснули, а свекровь собиралась уходить, я заговорила первой: 

— Евгения Семеновна, простите за сегодняшнее. Все накопилось… 

— Брось, дорогая, я все понимаю, — она застегивала пуговицы пальто. — Я тоже когда-то была молодой. И тоже не любила, когда моя свекровь, царство ей небесное, учила меня жить. 

В день, когда проект был наконец отправлен, я вышла из кабинета и замерла. В гостиной стояла небольшая ель. Она была украшена прищепками, обмотанными разноцветными нитками, расписными камешками, фигурками из соленого теста и снежинками из фольги. 

— Это… — я не нашла слов. 

— Мы оставили место для твоих любимых стеклянных шаров и папиного самолетика! — пояснила Аня. 

Сергей вернулся в снежную ночь. Дом благоухал мандаринами. В полутьме переливались гирлянды из фольги, а на столе красовался картонный замок с горящими в окошках светодиодами. 

— Это все для тебя, пап! — выкрикнули дочки. 

Он смотрел на нас — на меня, на свою мать, на сияющие лица девочек — и его собственное лицо смягчилось. 

— Я словно попал в сказку, — прошептал он. 

В дверном проеме стояла Евгения Семеновна с чашкой чая в руках. 

— Останьтесь, — сказала я ей. — Завтра будем все вместе лепить пельмени. По вашему рецепту. 

Она кивнула. За окном все кружился снег, мягко укутывая спящий город. А в нашем доме, среди самодельных ангелочков и блестящих флажков, уже жило тихое, настоящее чудо взаимного понимания.