– Она разрушила семью, оставила детей без отца, – обратилась ко мне на свадьбе свекровь

День моей свадьбы превратился в сущий ад. Утром, глядя в зеркало, я ловила непонятное беспокойство. Наряд был безупречен, а мысли возвращались к маминым сомнениям. 

– Ты точно хочешь этого, дочка? – спросила она, поправляя фату. 
– Конечно, мам. Я счастлива с Никитой. О чём ещё говорить? 
– Сердце подсказывает – подумай ещё, – она замолчала, а потом добавила: – Он ведь не первый раз так поступает. Бросил же свою семью с двумя детьми. 

Я отвернулась к витрине: 
– Со мной всё иначе. Он другим стал. 

Жених в это время нервничал в соседней комнате. Его мать, Валентина Ивановна, сидела на кожаном пуфе, сжав ладони. 
– Никита, ещё можно всё отменить, – проговорила она почти шёпотом. 
– Перестань, пожалуйста. Я всё взвесил. 
– Леночка каждый день плачет. А Серёжа в школе замкнулся. Ты подумал о них? 

Он нахмурился, поправляя манжеты. 
– Они справятся. И Лера тоже. Все будут жить нормально. 
– Нормально? – она подняла голову. – А кто станет детям настоящим отцом? Ты строишь новое счастье на их слезах. 

Зал для торжества украсили скромно: нежно-голубые скатерти, букеты из пионов, небольшая арка. Гостей пришло мало. Я отвечала на поздравления с натянутой улыбкой, украдкой наблюдая за свекровью. Та сидела одна, будто статуя. 

– Валентина Ивановна, как настроение? – подошла моя мать. 
– Обычное, – был сухой ответ. 
– Давайте поддержим наших детей, – мягко сказала мама. 
– Поддержать? – в голосе послышалась горечь. – Мне важнее поддержать внуков, которых лишили полноценной семьи. 

Отец, услышав это, поспешил вмешаться: 
– Давайте без сложных разговоров в такой день. 
– Именно в такой день и нужно говорить правду, – отрезала она и отошла. 

Никита взял меня за локоть. 
– Не обращай внимания. Она просто переживает. 
– Но она смотрит сквозь меня, – прошептала я. 

Подали горячее, тамада шутил, атмосфера разрядилась. Однако я чувствовала на себе тяжёлый взгляд Валентины Ивановны и понимала: для неё это не праздник, а приговор. 

– Слово предоставляется матери жениха! – весело объявил ведущий. 

Она медленно поднялась. В зале затихли. 
– Этот день особенный, – начала она чётко. – Мой сын создаёт новую семью. 

Гости перестали перешёптываться. Её тон не сулил ничего хорошего. 
– Семья – это не только банкет и платье. Это долг. 
– Мама, не надо, – сквозь зубы произнёс Никита. 
– Надо. Все должны услышать. 

Она повернулась ко мне. 
– Эта девушка помогла моему сыну забыть о его прежних обязательствах. О детях. 

Кто-то из женщин вскрикнул. Моя мама встала. 
– Валентина Ивановна, это лишнее! 
– Это необходимо. Вы живёте в розовых очках. 

Я попыталась встать, но Никита сжал мою руку. 
– Хватит. 
– Нет. Вы устроили спектакль, а я покажу реальность. 

Она достала из сумочки диктофон. 
– Послушайте, чем оплачен ваш торт и шампанское. 
– Мать, что ты делаешь?! – Никита бросился к ней, но не успел. 

Из динамиков послышался тоненький голос: 
– Пап, ты скоро приедешь? Мне страшно одному. 

За ним – другой, со слезами: 
– Папа, мы тебя любим. Не женись. 

В зале – тишина. Все смотрели на меня. Я почувствовала головокружение. 

– Вот что вы отняли, – сказала она, выключая запись. – Вы празднуете, а они плачут.  
– Прекрати! – закричал Никита, выхватывая аппарат. 

Я не помню, как выбежала в холл. За мной побежали родители. Позже он звонил много раз. Я не брала трубку. Отправила одно сообщение: «Не могу. Мне нужно побыть одной». 

Через несколько дней я вернула кольцо курьером. Мы больше не виделись. Говорят, он пытался наладить отношения с первой семьёй, но ничего не вышло. Валентина Ивановна помогает бывшей невестке с детьми. С сыном они почти не общаются. 

Я уехала в другой город. Иногда думаю о той записи. Она разбила не только свадьбу, но и иллюзию, что можно построить счастье на чужой беде. Её голоса до сих пор звучат во сне. И я уже не уверена, кто из нас был больше виноват.