– Она не отдаст его просто так, – золовка оставила ребенка у свекрови, а мы помогли его забрать

– Слушайте, я отлично понимаю, что у вас своя жизнь! Но он же ваш племянник! Неужели позволите ему зимой ходить без хорошей куртки? Денис, я тебя такому равнодушию не учила!

Голос моей свекрови, Ирины Петровны, разносился по гостиной из телефона на столе. Мы с Денисом давно выработали правило: на её звонки отвечать только вместе, на громкой связи. Иначе она разбиралась с нами поодиночке, и это было невыносимо.

Я попыталась возразить, сказав, что мы готовы забрать Мишу к себе, раз ей так тяжело, и что с его мамой, Леной, мы этот вариант уже обсуждали. В ответ наступила тишина – Ирина Петровна, как всегда, взвешивала, что выгоднее: скинуть обузу или сохранить контроль. И, как всегда, выбирала контроль.

Её ответ прозвучал снисходительно и жёстко. Она заявила, что мы не представляем, за что берёмся, ведь у нас нет опыта, мы целыми днями работаем, а ребёнку нужны забота и любовь. Я спокойно ответила, что осознаю ответственность и готова оставить работу, по сути, уйти в декрет вместо Лены. На её язвительный вопрос, на что же мы будем жить, я напомнила её же слова о том, что моя зарплата – просто добавка к бюджету. Без неё мы бы как-нибудь справились.

После этого Ирина Петровна лишь холодно процедила, что мы ставим ей ультиматумы, и, бросив обвинение, что из-за нашего эгоизма мальчик болеет, положила трубку. Денис устало потер переносицу. Я прижалась к нему, и мысли сами собой понеслись назад, к началу этой непростой истории.

Сперва Ирина Петровна казалась просто гостеприимной и активной женщиной. Но я рано заметила оборотную сторону. Стоило пропустить её звонок, как тон мгновенно менялся. Она дулась, ждала извинений. «Вижу, я вам больше неинтересна, раз вы так заняты», – говорила она обиженно.

У неё была дочь, Лена. Тихая, замкнутая девочка. Однажды перед её днём рождения я спросила, что Лена любит, чтобы выбрать подарок. Ирина Петровна отмахнулась: «Да ничего она не любит. Целыми днями в телефоне. Лентяйка…». Тогда я впервые ясно поняла, какая пропасть лежит между матерью и дочерью. Моя мама всегда говорила обо мне с теплотой.

Позже я видела это постоянно. Свекровь могла мило улыбаться мне и тут же кричать на Лену за неубранную комнату. Неудивительно, что в восемнадцать та выскочила замуж, отчаянно желая сбежать. «Вот дура! Связалась с первым встречным! Он же её бросит!» – негодовала тогда Ирина Петровна.

После отъезда Лены всё её внимание обрушилось на нас. Начались навязчивые советы, проверки и намёки о внуках.

Про Лену она, увы, почти угадала. Брак продержался недолго, но успел подарить ей сына, Мишу. Мы не были близки, но однажды Лена позвонила мне. Сначала говорила о бытовых мелочах, а потом разрыдалась, признавшись, что муж почти не появляется дома и уже поднимал на неё руку. Я уговаривала её уйти. «Куда? К маме? Нет, уж лучше я здесь останусь. Только не к ней», – прошептала она.

Муж вскоре сам ушёл, ребёнок остался. Лена вернулась к матери, и для неё начался ад. А потом она сбежала, оставив Мишу. Позже она призналась мне, что ей некуда было его забрать, что ей нужно время прийти в себя и помощь специалиста, потому что методы матери доводили её до опасной черты.

Пока Лена пыталась встать на ноги, Ирина Петровна обрушилась на нас с жалобами и требованиями. Я смотрела на это и понимала: нельзя оставить мальчика там. Судьба Лены была живым примером.

– Лен, давай мы заберём Мишу к себе, пока ты устраиваешься. Не позволяй ему расти в такой атмосфере, – предложила я ей в очередной раз.

– Она же не отдаст просто так…

– Ты же его мать. Ты имеешь право.

– Ты права. Я не хочу для него такой доли. Я что-нибудь решу.

Она схитрила: ненадолго вернулась домой, а через несколько дней, собрав вещи сына, привезла его к нам. Начался скандал, звонки, угрозы, но сделать она уже ничего не могла. Лена встала на ноги, сняла квартиру и забрала сына к себе.

…С тех пор прошло три года. Когда Миша, теперь уже весёлый семилетка, бежит ко мне, чтобы показать новый рисунок, а Лена с улыбкой рассказывает о работе, я понимаю, что всё было не зря. Ирина Петровна осталась в одиночестве. Иногда мне её жаль. Но глядя на беззаботно смеющегося Мишу, я знаю точно: другого пути не было.