– Может, мне обратно в школу? – сын никуда не поступил после 9 класса

Мой Дима в прошлом году закончил 9 классов. Учился он из-под палки, последние два года будто отбывал наказание. Бесконечные скандалы, уговоры, угрозы — все было бесполезно. Две пересдачи мы все же одолели, чудом. В аттестате почти сплошные тройки. 

После этого — пустота. Ни один техникум в городе не взял его на бесплатное отделение. Пытался подрабатывать: месяц разносил пиццу, неделю помогал на стройке. Всё бросал. Говорит, что это не для него, что платят копейки и все обманывают. Понимаю его: он хочет сразу все — и деньги, и уважение, и чтобы не пахло потом. А я боюсь, что такие мысли заведут его в темный переулок. 

И вот он заводит разговор: 

– Может, мне обратно в школу? В десятый. 

Я только вздохнула с облегчением, когда мы забрали аттестат. Казалось, кошмар закончился. А теперь — снова туда? Унизительные беседы с завучем, вечные жалобы учителей, его взгляд в потолок на родительских собраниях. У меня просто нет на это ресурса. Совсем. 

– Ты же ненавидел школу, – говорю я. 
– Ну и что. Сидеть дома тоже надоело. 

Он смотрит в телефон, ему действительно все равно. А я чувствую себя в ловушке. Если отпущу все на самотек, могут начаться вопросы от комиссии по делам несовершеннолетних. Наша участковая уже как-то интересовалась, чем Дима занимается. 

Сижу на кухне, смотрю на его фотографию в седьмом классе – еще открытое, смеющееся лицо. Куда все это делось? Страшно от собственного бессилия. Я не знаю, как прожить с этим грузом еще два года. 

На следующий день Дима вернулся вечером неожиданно оживленным. 

– Знаешь, я вчера с Артемом говорил. Он на курсы записался. На оператора ЧПУ. Всего полгода, а потом практика. Он говорит, берут сразу. 
– И что? – спросила я без особой надежды. 
– Я подумал... Может, и мне попробовать? Там вступительный тест по черчению и физике. Я физику вроде как понимал немного. 

В его голосе не было прежнего вызова, было скорее смутное любопытство. Не ожидание подвоха, а робкий интерес. 

– Это платно? – осторожно уточнила я.
– Да, но недорого. И Артем сказал, что после трудоустройства можно вернуть часть. Я могу… на ту же стройку пока пойти, чтобы оплатить. 

Это был первый раз, когда он предложил что-то сам. Не требовал, а предлагал план. Пусть шаткий, наивный. 

– Давай узнаем подробности, – обрадовалась я. 

Мы поехали в тот учебный центр через неделю. Небольшое современное здание на промзоне, пахнет металлом и машинным маслом. Дима молча разглядывал станки в цехе-лаборатории, куда нас провели. На его лице было не привычное отторжение, а сосредоточенность. Он задал инструктору пару вопросов про точность резки. 

– Вот это да, – сказал он уже в автобусе, глядя в окно. – Интересно, как программа задает траекторию. 

Эту фразу я запомнила. В ней не было ни «зачем», ни «скучно». Было «интересно». 

Вечером он нашел на полке старый учебник по черчению, подаренный когда-то дядей. Стер с него пыль. Так начались наши странные, новые будни. 

Он устроился на подработку, но теперь это было не бесцельное отбывание. Он считал дни до начала курсов, копил на взнос. Возвращался уставший, но без прежней озлобленности. Иногда делился смешными случаями. 

Я видела, как в нем медленно просыпается азарт – не к деньгам, а к делу. Он стал искать в интернете видео о работе на станках, показывал мне сложные детали. 

– Красиво, – говорил он, и я ловила себя на мысли, что не слышала этого слова от него в контексте работы никогда. 

Конечно, страх никуда не делся. Все может сорваться в любой момент. Но теперь это был не тупиковый ужас, а знакомое родительское беспокойство, с которым можно жить.