– Кругленькая сумма, – свёкры обрадовались больше всех, когда узнали, что я продала квартиру

Сижу на кухне с бумажкой из банка – выписка по счёту. Три миллиона девятьсот тысяч. Бабушкина квартира в спальном районе, которую я наконец продала после года поисков покупателя. Средства теперь лежат здесь, на вкладе.

Мой супруг Влад был в курсе сделки. Его родители, Олег Петрович и Галина Степановна, тоже. Особенно оживились, когда за ужином я упомянула полученную сумму.

– Три девятьсот? – приподняла бровь свекровь. – Серьёзно.

– Тебе повезло, – констатировал свёкор. – Кругленькая сумма.

Я просто кивнула. Не предполагала тогда, что эти цифры надолго станут главной темой для них.

У нас подрастает сын Миша, ему шесть. Деньги я мысленно отложила на его учёбу, да и машину нашу старую пора менять.

Со свёкрами общались ровно. Они души не чаяли во внуке. У них же проживает младшая дочь, Соня. Тридцать два, воспитывает дочку одна, работает кассиром. Отец ребёнка не помогает.

Как-то Влад пришёл с работы озабоченный.

– В чём дело? – поинтересовалась я.

– Родители звонили. Просят заехать, поговорить.

– О чём?

– Не уточнили. Говорят, важно.

Приехали к ним в воскресенье. Соня сидела за столом с каким-то проспектом новостроек.

– Присаживайтесь, – начал Олег Петрович. – Решили обсудить один вопрос. Соне нужна своя жилплощадь. Устала от съёмных углов.

– Логично, – ответила я, чувствуя лёгкую тревогу.

– Кредит одобрили, – продолжила Галина Степановна. – Но на первоначальный платёж средств не хватает. Требуют 1,5 миллиона.

– Мы подумали, – свёкор посмотрел прямо на меня, – может, одолжишь? У тебя же сбережения появились.

Всё было сказано прямо, без предисловий.

– А на какой срок? – спросила я спокойно.

– Как получится, – развела руками свекровь. – Соня будет возвращать с зарплаты.

– У меня тоже планы на эти средства, – осторожно заметила я.

– Какие планы? – удивилась Галина Степановна. – Мише только шесть. У Влада стабильный доход, крыша над головой есть. Чего ещё?

– Это моё единственное обеспечение, – попыталась объяснить я. – На случай непредвиденного.

– Семья – вот твоё обеспечение! – голос свекрови зазвучал обиженно. – Мы что, чужие?

Влад молча смотрел в окно.

– Мне нужно время, чтобы обдумать, – сказала я.

В машине царило напряжённое молчание.

– И что ты думаешь? – не выдержала я.

– Соне правда тяжело, – пожал плечами Влад. – Комнату снимает, дочь растёт.

– А наш сын не растёт? Его будущее меня волнует не меньше.

– У нашего ребёнка всё есть. А у племянницы даже своей кровати нет.

Решение далось нелегко. Но через три дня я набрала Галину Степановну.

– Я не могу дать вам денег, – сказала твёрдо. – Извините.

– Как не можешь? – её голос стал холодным. – Мы родные!

– Я должна думать о своей семье в первую очередь.

– Значит, так? – бросила она.

– Да.

– Хорошо. Поняла.

И всё изменилось. Звонки от них прекратились. На день рождения Миши даже не зашли. Ребёнок не понимал.

– Папа, а где бабушка с дедулей? Они же обещали прийти?

– Не смогли, сынок.

Влад ходил к ним иногда один. Возвращался мрачным.

– Мама говорит, ты поставила деньги выше родственных уз.

– А ты что ей отвечаешь?

– Стараюсь не спорить.

Самое горькое – это реакция сына. Он скучал.

– Мам, мы что-то сделали не так? – спрашивал он, когда в очередной раз отменялся совместный поход в парк.

Прошло несколько месяцев. Отношения не налаживались. На Новый год пригласили только Влада с Мишей. Я осталась дома.

Вечером сын позвонил, взволнованный:

– Мама, бабуля спрашивала, почему ты нам на машину не копишь. Говорит, у тебя много денег лежит просто так.

После их возвращения разговор с мужем был тяжёлым.

– Твои родители обсуждают с ребёнком наши финансы!

– Они просто вскользь упомянули…

– Это неправильно!

Он тяжело вздохнул:

– Может, зря мы так? Мир в семье дороже.

– Ценой будущего нашего сына?

Деньги так и лежат на счету. Я сохранила их, но потеряла нечто большее – простую семейную теплоту, доверие мужа и спокойствие собственного ребёнка. И не понимаю, можно ли было поступить иначе.