– Ира дала денег на мелкие расходы, а ты – нет, - объяснила мама, купившая мороженное только одной внучке

Мне позвонила дочка в третий раз за день. Голос звучал приглушенно. 

– Мама, можно я уже поеду домой? – спросила Соня. 
– Что случилось? Ты в порядке? – я тут же насторожилась. 
– Всё хорошо. Мы с Лизой играем, – ответила она, но в этой фразе не было ни капли обычной радости. 

Обычно её было не вытащить от бабушки. Она обожала те дни, когда гостила у Веры Николаевны. А тут – настойчивые просьбы вернуться, будто её что-то беспокоит. 

Я попыталась сосредоточиться на работе, но не вышло. В голове крутилось утро: я отвезла Соню, бабушка встретила нас на лестничной площадке, тепло улыбнулась. 

– Лиза уже здесь, – сказала она. – Будете вместе рисовать. 

Девочки дружили с младенчества, хотя мы с Ириной, её матерью, виделись нечасто. Они могли часами что-то мастерить или шептаться, забыв обо всём на свете. 

Моя мама перезвонила через час. 
– Анна, не переживай. Всё в порядке. Сейчас они мультфильмы смотрят. 
– Но она так странно разговаривала. 
– Просто заскучала по тебе. Не придумывай, – её тон был ровным, почти безразличным. 

Я положила телефон, но тревога не утихала. Прошёл час, потом другой. Новых сообщений не было. И эта тишина беспокоила больше всего. 

Когда я приехала после работы вечером, Соня уже ждала меня у подъезда. Она не побежала навстречу, а медленно подошла, держа свою маленькую сумку. 

– Поехали, – тихо сказала она, садясь в машину. 

Мы ехали молча несколько минут. Потом она спросила, глядя в окно: 
– Мам, а ты не оставляла денег бабушке сегодня? 
– Нет, а зачем? 
– Лиза ела мороженое. Ванильное. А мне не дали. 

Я посмотрела на неё через зеркало. Она сидела очень прямо, и её лицо было серьёзным. 
– Бабушка не предложила тебе? 
– Нет. Она сказала, что тётя Ира передала деньги специально для Лизы. А ты – нет. Поэтому мне ничего не положено. 

В груди стало тяжело и холодно. Я свернула в ближайший двор и остановилась. 
– Может, ты что-то не так расслышала? 
– Я сидела рядом. Лиза ела, а я смотрела. Бабушка сказала, что выпрашивать некрасиво. 

Я набрала номер матери. 
– Мама, Соня говорит, ты купила Лизе мороженое, а ей – нет. Это правда? 
– Ну, Ира дала немного средств на мелкие расходы, – ответила Вера Николаевна спокойно. – Я и потратила. А ты ничего не передала. В чём проблема? 
– Проблема в том, что они обе – твои внучки! Как можно было поступить так? 
– А я должна тратить свою пенсию? Пусть каждая мама заботится о своём ребёнке. Не дала денег – нечего и обижаться. 

Я не смогла ничего сказать. Рядом сидела моя дочь, которой только что дали понять, что она менее важна. А в трубке звучал голос человека, не видевшего в этом ничего предосудительного. 

– Я больше не хочу к бабушке, – прошептала Соня, когда мы поехали дальше. 
– Хорошо, – просто ответила я. В горле стоял ком. 

Позже я поговорила с Ириной. Она была в недоумении. 
– Я и правда дала маме немного наличных, но не только на Лизу! Просто так, на всякий случай. Неужели она так поступила? 

Лиза сама позвонила Соне, смущённая, и извинилась. Она думала, что бабушка купит две порции. Девочки быстро помирились. 

Но для меня история на этом не закончилась. Я позвонила матери на следующий день. 
– Ты действительно не понимаешь, что натворила? Ты унизила ребёнка. 
– Не выдумывай. Всё по справедливости, – её голос был твёрдым. – Нет денег – нет угощения. 
– Ладно. Тогда пока ты так думаешь, мы не придём. Я не позволю, чтобы мою дочь снова заставили чувствовать себя чужой. 

На том и порешили. Звонки прекратились. 

Через месяц мама попыталась позвонить Соне. Дочь посмотрела на экран, потом на меня. 
– Не буду отвечать. 
– Не надо, – обняла я её. – Ты сама решаешь. 

Я видела в её глазах не детскую обиду, а чёткое, взрослое понимание несправедливости. И гордилась ею.