Дочь попросилась ко мне на недельку, вскоре подтянулся ее парень, а потом и подруга

Звонит мне как-то Аня, моя дочь.

– Мам, можно на недельку к тебе? В командировку еду, гостиницу не хочу.

Обрадовалась, конечно. Живу одна уже пять лет, скучно. Согласилась сразу, даже не задумалась.

Первые дни всё было прекрасно. Аня привезла мне торт, вечером чай пили, разговаривали. Она даже пол помыла, чтобы помочь. Я думала, вот оно, счастье. Но через три дня приехал её молодой человек, Стёпа. Оказалось, и он в этой «командировке». С ним всё и началось.

Он музыкант. Привёз гитару, колонки. Вечером у них начинались репетиции. Сидели до часу ночи, напевали, смеялись. А я ложусь в десять, всегда так. Для меня ночная тишина — это святое.

– Ребята, можно потише? Мне завтра рано вставать.

– Ой, мам, извини! – крикнула Аня из-за двери. – Сейчас заканчиваем!

Они действительно стихали. Ровно на одну ночь. Потом всё повторялось.

Утром у них был свой ад. Стёпа включал фен на полную мощность в семь утра. Гремел посудой. Аня кричала из ванной, чтобы он принёс полотенце. Они мололи кофе на моей любимой громкой кофемолке. Я просыпалась от каждого звука и уже не могла уснуть.

Вспомнила, сестра Катя пустила к себе сына с женой. На месяц. А в итоге они три года жили, пока она скандалом их не выставила. Жаловалась постоянно: готовила за всех, убирала одна, а они лишь телевизор смотрели.

Попыталась поговорить начистоту.

– Дочка, я не высыпаюсь. Вы очень шумные.

– Мам, мы же живём! – удивилась она. – Не можем же мы ходить на цыпочках. Ты попробуй беруши.

Купила беруши. От них заболела голова, а их смех всё равно был слышен.

Потом Стёпа начал готовить. Он обожал жареную рыбу. Запах стоял на всю квартиру, въедался в занавески. Моя кухня сияла жирными брызгами. Аня лишь отмахивалась.

– Он же старается, мам. Сам моет посуду после.

Однажды я вернулась с дачи, где провела день. В прихожей стоял большой чужой чемодан.

– Это что?

– О, мам! Это Наташа, моя подруга. У неё съехали соседи, недельку пожить надо. Ты же не против? – Аня смотрела на меня так, как будто просила конфету перед обедом, а не разрешения подселить незнакомого человека.

Наташа оказалась весёлой девушкой, которая курила на балконе и разговаривала по телефону так громко, что, кажется, её слышали соседи снизу. Я не спала. Они втроём смотрели фильм, хохотали, потом ещё долго что-то обсуждали на кухне.

– Аня, хватит. Пусть Наташа сегодня съезжает. И вам со Стёпой нужно искать другое жильё. До конца недели.

– Мам! Ты что?! – глаза у дочери стали круглыми от обиды. – Мы тебе мешаем? Мы же платим за продукты!

Они уехали через четыре дня. Угрюмые, надутые. Стёпа даже не попрощался.

Первая ночь в тишине была самой лучшей за последний месяц. Я выспалась. Проснулась тогда, когда захотела. Сварила кофе в тишине и села пить его, глядя в окно.

Позвонила Катя, сестра. Спросила, как дела.

– Выгнала своих, – сказала я. – Теперь сплю спокойно.

– Молодец, – вздохнула она. – А я до сих пор не могу.

Через неделю Аня прислала сообщение: «Привет. Как дела?». Я ответила: «Всё хорошо. Сплю отлично». Больше она не писала.

Иногда становится грустно. Но потом я вспоминаю запах жареной рыбы и голос Наташи из прихожей, и грусть проходит.