- Я хочу продать свою долю, - сказала дочь, когда я подарила им с братом пополам квартиру, в которой живу

Я в свое время насмотрелась на то, как дети моей двоюродной сестры за наследство дрались. Я точно не хотела такого своим детям.

Квартира у меня двухкомнатная, я ее в наследство от своих родителей получила. Вдовой я стала 5 лет назад. У мужа права собственности на жилье не было, поэтому и наследство на какую-то долю от этой двушки не было открыто.

Дети у меня уже взрослые. Дочь Кира недавно отметила 30 лет. У нее растет маленькая дочь, которая в садик ходит.

У моего сына Димы, ему 40 в этом году было, 2 сыновей. Он живет с любимой женой Ксенией. Я не могу нарадоваться на такую невестку. Она работящая, добрая, умная, хозяйство ведет отлично. С сыном моим Ксюша ладит хорошо, конфликтов в семье не бывает особо никогда. По мелочи ребята могут поругаться, но это нормально, бывает у всех.

Когда еще Кире было 25 лет, я собрала детей, сказала им, что не хочу, чтобы они потом ругались из-за наследства.

- Я вам подарю свою квартиру на двоих, - сказала я. – Будете ею владеть в равных долях. А потом уже продадите, деньги поделите.

Дети стали смеяться, говорили, что я спешу. Но я-то знаю, что жизнь долгая, что всякое в ней случается.

Мы все оформили, после чего каждый стал жить своей жизнью. Сын и невестка в своей квартире были, детей растили. А Кира замуж собралась.

Я отговаривала ее, говорила, что не за того человека она выходит. Но дочь была непреклонна. Она сослалась на свой возраст, сказала, что не хочет в девках всю жизнь сидеть.

- А так может случиться, если я буду идеального мужика ждать, – сказала Кира.

В итоге дочь вышла замуж, буквально сразу забеременела. Еще до появления Марины муж Киры вел себя отвратительно. Он не работал какое-то время, у дочери на шее сидел. А потом он еще и к бутылке стал прикладываться. А когда малышка на свет появилась, он вообще ударил мою дочку.

Это отрезвило дочь, поэтому она собрала вещи и переехала ко мне. Я ее пустила, сказала, что буду помогать ей во всем.

Я сидела с ребенком по вечерам, в выходные, если требовалось. И когда Марина болела, я с ней оставалась, чтобы Кира на больничные не ходила.

Зять после развода исчез с радаров. Он не платил алименты, не интересовался ребенком. И Кире пришлось как-то обходиться одной. Она уже не говорила, что любой отец лучше, чем его отсутствие, про важность полной семьи она тоже забыла.

С дочкой мне было трудно жить. Кира все время скандалила. Ей слово нельзя было сказать, как она тут же срывалась на крик.

Я уговаривала себя терпеть, напоминала себе о том, как люблю внучку. Ради маленькой Марины я и не отвечала дочери грубостью на грубость.

Когда Марина пошла в садик, Кира сказала мне, что будет съезжать от меня. Она сняла квартиру, переехала туда с малышкой.

- Я хочу устраивать личную жизнь, - сказала мне дочь. – Я же не буду к тебе кавалеров водить. Мне нужно отдельно жить.

Я скучала по внучке, но в то же время была рада, что не приходится больше делить одну жилплощадь с дочерью. Трудный у нее все-таки характер.

Пару месяцев назад Кира пришла ко мне не просто в гости на чай. Она стала говорить о своих планах, которые, как оказалось, напрямую меня касались.

- Я хочу продать свою долю, - сказала дочь.

- Какую долю? Кому?

- В этой квартире. По закону я должна сначала ее брату предложить. Я ему позвоню. Если он откажется, то я чужим людям продам. Мне ипотеку надо брать, своим жильем обзаводиться. Ты же сама мне половину этой двушки подарила. Не забывай об этом.

После ухода дочери мне даже «скорую» пришлось вызывать, потому что сердце прихватило. Вечером я хотела позвонить сыну, но только он сам набрал меня.

- Не переживай, мама, - сказал Дима. – Я выкуплю у Киры долю, оформлю ее на себя. А можем вообще на тебя квартиру снова переписать. Так тебе будет спокойнее.

Нет, я и так верю сыну. Дима еще и на деле доказал, что на него можно положиться. Он быстро договорился с Кирой, отдал ей деньги за половину квартиры. Теперь он – собственник, а я имею право проживать в этой двушке.

С Кирой я не общаюсь. Она вообще меня заблокировала, чтобы я не могла ей дозвониться. И Дима не общается с ней. Сын даже сказал мне, что знать не хочет сестру. В чем-то я его понимаю, но у меня за дочь все равно сердце болит.