– Это же не квартира, а чулан какой-то, – племянница напросила в гости и удивилась, как скромно мы живем

Мы с папой готовились к приезду родственницы почти неделю. Он сам меня набрал, голос взволнованный: «Лен, ты представляешь, племянница нашлась, Катя. В гости едет, с двумя детьми». Я сначала даже не поняла, о ком речь. Папа объяснил: это дочка его двоюродного брата, живут где-то далеко, никогда не виделись.

В соцсетях они общались хорошо, Катя писала тёплые сообщения. Сказала, что муж работает, поэтому едет только с детьми, хочет показать им наш город. Папа, конечно, сразу предложил остановиться у него: «Куда ж ещё? Родня всё-таки». У него квартира-студия, небольшая, но уютная. Он написал Кате, что места немного, но диван есть и надувные матрасы возьмём – разместимся. Она ответила: «Дядь Саш, отлично, не проблема».

Я приехала к папе за пару дней до приезда, проверить, всё ли готово. Мы вместе съездили в магазин, купили постельное белье, продукты. Я ещё подумала: хорошо, что я рядом, папа бы один не сориентировался, всё-таки мужчина в возрасте, хозяйство не его конёк.

Катя написала, что поезд прибывает вечером, и сразу предупредила, что сами доберутся.

В день приезда мы с папой накрыли стол в студии. Я свою скатерть привезла, посуду красивую, папиной-то всего ничего – три тарелки да две кружки. Папа волновался, всё к окну подходил. А я больше переживала, как они разместятся: двое детей, Катя, папа. Но раз договорились, значит, прорвёмся.

Звонок в домофон. Папа кинулся открывать. На площадке стояла женщина в красивом пальто, с двумя детьми и огромными чемоданами. «Дядя Саша!» – закричала она и повисла у папы на шее. Мы с Катей тоже обнялись наскоро, познакомились.

Я помогла занести вещи. И тут Катя остановилась прямо у порога. Прошла два шага в комнату, огляделась, повернулась к папе:

– Это что, дядя Саша, это и есть квартира?

Папа немного растерялся:

– Ну да, квартира-студия. Я же говорил.

– Да, но… – она ещё раз обвела взглядом всё. – Я как-то по-другому представляла. А где же комнаты?

– Здесь одна комната, – объяснил папа. – Это называется студия, пространство объединённое.

Я предложила:

– Проходите к столу, вы с дороги, наверное, голодные.

За столом Катя быстро пришла в себя, стала рассказывать про поезд, про то, как в вагоне было накурено, какие шумные попутчики попались. Дети ели и молчали. Я спросила, как их зовут, сколько лет, но они отвечали односложно и опять утыкались в тарелки.

 

– Нет, дядь Саш, вы уж простите меня, но я не понимаю. Как тут вообще дышать? Это же не квартира, а чулан какой-то. Стены давят. У нас дома четыре комнаты, плюс дом за городом, а тут… Я бы за неделю с ума сошла.

Папа замялся:

– Катюш, я привык. Мне тут хорошо. Я всё сам обустроил, мне нравится.

– А повернуться где? – продолжала она. – Детям поиграть негде. Они уже сидят как мышки, испугались даже.

Тут она перевела взгляд на меня:

– Лена, а может, у тебя остановимся? У вас же двушка?

Я объяснила, что у нас с мужем одна комната, вторая – дочкина, она к экзаменам готовится, ей нужна тишина, занимается допоздна. Не можем мы взять.

Катя достала телефон. Минуту молчала, что-то искала. Папа предложил чай, сказал, что надувные матрасы уже накачаны, можно постелить.

Катя отмахнулась:

– Да подождите вы с матрасами.

Она снова застучала по экрану.

– Я сняла квартиру в центре. Через час такси приедет. Ребят, собирайтесь.

Папа замер с чайником:

– Как сняла? Мы же договорились…

– Дядь Саш, ну вы сами посмотрите, – Катя развела руками. – Как мы тут? Я думала, у вас приличная квартира, а тут… Вы меня извините, но я не могу.

Дети послушно слезли со стульев и пошли в прихожую к чемоданам. Катя тоже встала. На пороге чмокнула папу в щёку, мне кивнула:

– Пока, Лен. Завтра пойдём город смотреть. Детям воздух нужен, а не эти стены.

– Пап, ты как? – спросила отца, когда гости ушли.

Он пожал плечами.

– Странно всё это. Она же видела фотографии, я ей скидывал.

Я кивнула:

– Она не слушать приехала. Ей показать хотелось, как она хорошо живёт. И сравнить. А тут мы со скромным бытом не вписались.

– Ладно, дочка. Давай собирать. Зато готовить ничего не надо, я этими салатами дня три питаться буду. Иди домой, уже поздно.

Я обняла его. Родство по крови – это одно, а по духу – совсем другое. Катя больше не звонила. Мы так и не узнали, сколько она пробыла в городе, понравилось ли ей. Да, честно говоря, и не расстроились.