Внука в саду укусил другой ребенок, а воспитатель не посчитала нужным даже сообщить об этом

Я зашла в группу и сразу увидела Тимошу. Он сидел один на маленьком стульчике у окна и растерянно гладил руку. Все остальные дети уже разбирали куртки у шкафчиков. 

– Бабуля пришла, – сказала я, подходя. 

Он поднял на меня глаза, и в них было что-то обиженное, недетское. Потом молча протянул левую руку. На тыльной стороне ладони, четко, как печать, виднелись красные отметины от зубов. Укус был свежим, кожа вокруг припухла. 

Я взяла его руку аккуратно. 
– Тимоша, милый, что случилось? 
– Мне больно, – только и выдавил он. 

Я обняла его, а сама уже искала глазами Алевтину Петровну. Воспитательница помогала застегнуть молнию девочке в розовой пуховичке. 

– Алевтина Петровна, – позвала я. – Можно вас на секунду? 
Она кивнула, закончила с молнией и подошла. Я показала на руку внука. 

– Это что у нас такое? 
Она взглянула, и её лицо изобразило лёгкое сожаление. 
– А, это. Они в конструктор играли, потом немного поспорили из-за детали. Тимофей не хотел делиться. Ну, Артём его и прихватил слегка зубками. Детские конфликты, ничего особенного. 
– Слегка? Да тут полный след челюсти! Вы вообще смотрели? Почему мне сразу не позвонили? 
– Не хотели вас тревожить. Ситуация улажена. Мальчики помирились. 

Я наклонилась к Тимоше. 
– Внучок, а тебе обработали ранку? 
Он покачал головой. Алевтина Петровна сделала нетерпеливое движение. 

– Чего её обрабатывать? Кожа даже не порвана. Просто краснота. Завтра и не вспомнит. 

Спокойствие, с которым она это говорила, было невыносимым. 
– Это не просто краснота. Это укус другого человека. У вас в правилах разве не прописано сообщать родителям о травмах? И показать медработнику? 
– Мы же не в больнице, – в голосе воспитательницы впервые прозвучала неприязнь. – Если каждый раз по пустякам бегать к врачу… Дети постоянно толкаются, царапаются. Это жизнь группы. 

– Пустяк? – я не повышала голос. – А если у того, кто кусается, в слюне какая-нибудь инфекция? Вы это проверяли? Вы вообще спрашивали у его родителей, здоров ли ребёнок? Или просто «помирились и ладно»? 

Она покраснела. Вокруг нас замерли несколько мам, прислушиваясь. 
– Не преувеличивайте. Артём мальчик эмоциональный, но точно не больной. Я вам говорю – они уже помирились. 
– Мне всё равно, помирились они или нет! – я наконец сорвалась на шёпот, резкий и злой. – Мой внук пришёл с травмой. Вы скрыли это. Не оказали помощь. И теперь отмахиваетесь. Где заведующая? 

Алевтина Петровна выпрямилась.
– Заведующая уже ушла. Можете завтра к ней подойти. Но я уверена, она подтвердит: инцидент исчерпан. 

Я посмотрела на Тимошу. Он прижался ко мне. В его позе была такая усталость, будто этот день длился вечность. 
«Исчерпан», – эхом отозвалось во мне. 

Я больше не стала ничего говорить. Молча одела внука, завязала шапку. Руку с укусом мы осторожно просунули в рукав. 
– Пойдём домой, солнышко. Сейчас всё сделаем. 

Проходя мимо Алевтины Петровны, я остановилась всего на секунду. 
– Завтра мы не придём. Пока я не получу письменных объяснений от вас, от заведующей и от родителей того мальчика. И пока мы не посетим врача со справкой о состоянии здоровья Артёма. Это не драма. Это правила безопасности, которые, видимо, здесь забыли. 

На улице было холодно. Я крепко держала Тимошу за здоровую руку. 
– Болит ещё? – спросила я. 
– Немного. Бабуль, а мы правда завтра не пойдём в садик? 
– Правда. У нас с тобой будут свои важные дела. Сначала поликлиника, потом, возможно, какое-нибудь мороженое. 
Он удивлённо посмотрел на меня, и в его глазах, наконец, промелькнул огонёк – не обиды, а интереса. 

Я шла и думала о том, что нельзя оставлять это просто так. Сегодня укус, а завтра что?