– Я запрещаю тебе с ним встречаться! – кричала дочь-подросток, когда узнала о моих отношениях

Мой брак с Артемом все называли очень крепким. Мы прожили 18 лет, с самого института. Казалось, у нас есть всё: дочка-подросток Лиза, хорошая работа, своя квартира, даже маленькая дача. Мы почти не ссорились, делили обязанности, ходили вместе в кино. Я была уверена, что так будет всегда.

А потом Артем заявил, что ему тесно.

— Мне нужно больше воздуха, — сказал он однажды вечером. — Ты поглотила всё моё пространство.

— Но мы же семья, — не поняла я. — Разве может быть иначе?

— Вот именно! — обрадовался он, как будто я сама подтвердила его правоту. — Мне нужны свои выходные. Свой отпуск. Хочу побыть один.

Мы всегда планировали отпуск вместе — на море или на даче. Теперь он хотел ездить один.

— А мы с Лизой? — спросила я.

— А вы сами решайте. Свобода же для всех, — пожал плечами он.

Так и началось. Он пропадал каждые субботу и воскресенье. Телефон его не отвечал. Однажды у Лизы сильно поднялась температура, а я не могла с ним связаться. Это было ужасно. Когда он вернулся в понедельник утром, я не выдержала и накричала. Впервые за всё время. Он холодно посмотрел на меня и сказал, что уходит к той, которая его не дергает, которая дарит покой

Развод дался мне тяжело. Я похудела, не могла спать. Пришлось даже обратиться к врачу. Спустя почти год я понемногу пришла в себя. Сделала короткую стрижку, купила пару ярких блузок. На работе это заметили.

Ко мне стал присматриваться Сергей из бухгалтерии, спокойный и добрый человек. Мы начали общаться за чашкой кофе, потом он пригласил меня в кафе. Мне было с ним легко. Через несколько недель он предложил встретиться у него дома.

— Для меня Лиза всегда на первом месте, — предупредила я его сразу. — Она сейчас в сложном возрасте. Жить вместе мы пока не сможем.

— Я понимаю, — кивнул он. — Я готов ждать. Главное, что мы можем видеться.

Я боялась, как отреагирует дочка. И мои опасения оправдались. Она как-то все поняла сама. Устроила сцену с криками.

— Тебе сорок два! — кричала она. — Это позор! У моих одноклассников матери о внуках думают! Я запрещаю тебе с ним встречаться!

Я пыталась поговорить, объяснить. Она говорила только про свой стыд.

— Не знаю, что делать, — призналась я Сергею. — Боюсь потерять её доверие. Но и тебя терять не хочу.

— Выбирать и не нужно, — улыбнулся он. — Давай попробуем один способ.

На следующий день, когда Лиза вернулась из школы, я перебирала вещи в её комоде.

— Что ты делаешь? — насторожилась она.

— Ищу сигареты, — спокойно ответила я. — В родительском чате пишут, что в вашем классе многие курят. Не хочу краснеть на собрании.

— Ты с ума сошла! — фыркнула она, но отошла.

Вечером она попросила денег на концерт.

— Так много? На двоих? — удивилась я. — Ты что, с мальчиком собралась? Лиза, тебе шестнадцать! Тебе учиться надо, а не на концерты бегать. Я запрещаю. Иди уроки делай.

— Что? — она остолбенела. — Ты не можешь мне запрещать!

— Могу и буду, — сказала я твёрдо. — Пока я тебя содержу, буду решать, что тебе можно. Денег на тусовки не дам. Лучше репетитора найму.

— Я уйду к папе! — выпалила она.

— Попробуй. Я сразу позвоню в полицию. Тебя вернут. А с папой мы в суде решим, стоит ли ему вообще с тобой видеться, если он плохо влияет.

Лиза села на диван, явно не ожидала такого.

— Это нечестно, — сказала она.

— А разве честно — диктовать мне, с кем общаться? Я работаю, обеспечиваю тебя всем. Твои куртки, телефон, эти концерты — всё на мои деньги. Значит, и правила устанавливаю я. Поняла?

Она молчала.

— Так что никаких концертов, — подвела я черту. — И телефон на ночь буду забирать. Проверять переписки.

Она заперлась в комнате. А утром робко спросила про школьную экскурсию в музей, которую ждала несколько месяцев.

— Никаких экскурсий, — покачала я головой. — Запрещаю. Сиди дома.

— Мам… ладно, — она потупила взгляд. — Я всё поняла. Просто думала, что я тебе теперь не нужна. Боялась, что ты меня бросишь.

Я подошла и обняла её.

— Дурочка. Ты моя дочь. Никто и никогда не заменит тебя. Но и моя жизнь — это тоже моя жизнь. Договорились?

Она кивнула.

— Договорились.

Я знала, что разговор был лишь первым. Но начало — это уже полдела.