Ты все испортила! – муж решил научить меня, как вести себя с его коллегами, пришедшими в наш дом

Я закрыла альбом со старыми фотографиями, чувствуя, как начинаю беспокоиться. За окном уже давно стемнело. Спагетти «Карбонара» — его любимое блюдо — давно остыли. Ключ щелкнул в замке только в половине одиннадцатого. 
 
Сергей влетел в прихожую. От него пахло табаком и дорогим парфюмом. 
 
— Лер, прости, совсем закрутился! Совещание затянулось, потом с командой кофе выпили, обсудили детали. 
 

Он бросил портфель на пол и потянулся меня обнять. Я машинально уклонилась, делая вид, что поправляю занавеску. 
 
— Ничего страшного, — сказала я. — Ужин на столе. Разогреть? 
 
— Я уже перехватил с ребятами сэндвич. Не сердись. 
 
Он прошел в гостиную, скинул пиджак. Его телефон запищал очередными уведомлениями. Он улыбался экрану, а не мне. 
 
— Кстати, — он оторвался от телефона. — Завтра ко мне ребята заглянут. Поработаем немного, потом просто посидим. Ты не против? 
 
Вопрос прозвучал как чистая формальность.
 
— А со мной посоветоваться не надо было? — у меня перехватило дыхание. — В рабочий день вечером? 
 
— Лер, это важно! Это Артем и Влад, наши ключевые инвесторы. Нужно произвести впечатление. Ты же понимаешь? 
 

Я поняла. Мое мнение — это досадная помеха в его большом плане. 
 
На следующий день я, как проклятая, наводила марафет. Купила сыров, фруктов, хорошего вина. 
 
Они пришли ровно в восемь — двое таких гладких, отполированных, в идеально сидящих костюмах. 
 
— О, какая милая квартирка! — протянул Артем, окидывая взглядом нашу скромную гостиную. — Настоящий домашний очаг. 
 
— Уютненько, — добавил Влад, и в его тоне сквозила неподдельная снисходительность. 
 
Сергей засуетился, забегал. Они развалились на диване, громко обсуждая чью-то неудачную сделку. Я молча расставляла тарелки с закусками. Влад ткнул пальцем в тарелку с сыром. 
 
— А горгонзолы нет? Обычный дор блю… Ну ладно, сойдет. 
 
— Принеси еще льда для виски, — бросил Артем, даже не глядя в мою сторону. 
 

Я посмотрела на Сергея. Он одергивал манжеты и смотрел на своих гостей с подобострастием, которого я никогда раньше в нем не видела. 
 
— Сереж, — тихо позвала я. — Поможешь? 
 
Он нахмурился, делая вид, что не слышит. 
 
— Лера, не приставай, видишь, мы дело обсуждаем! 
 
Влад громко рассмеялся. 
 
— Да уж, Сергей, видимо, не все в доме понимают субординацию.
 

И тут Артем, не отрываясь от телефона, бросил через плечо: 
 
— А у тебя носки есть мужские, новые? Эти проклятые туфли натерли, хоть волком вой. 
 
Они ждали, что я пойду рыться в своих комодах в поисках носков для незнакомого мужчины. 
 
— Знаете, — сказала я громко, и в комнате воцарилась тишина. — Лед находится в морозильнике. Верхняя полка. Виски — в баре. Носки — в универмаге на углу. 
 
Сергей побледнел. 
 
— Ты что несешь? Извинись перед Артемом Викторовичем! 
 
— Перед ним? — я рассмеялась. — Он в моем доме указывает мне, что делать? Или, может быть, ты уже переписал на него право собственности? 
 

Я повернулась к гостям. 
 
— Вечеринка окончена, джентльмены. Вам пора идти. 
 
Они молча, с глупыми лицами, стали подниматься. Сергей схватил меня за локоть. 
 
— Ты все испортила! Ты понимаешь, что ты наделала? 
 
— Понимаю. Я выгнала из своего дома пару наглецов и приструнила труса, который ради их одобрения готов был стереть в порошок собственную жену. 
 
Дверь захлопнулась. 
 
— Я должен был произвести впечатление! — он почти кричал. — Это бизнес! Так везде принято! 
 
— Это не бизнес, Сергей. Это раболепие. И мне оно отвратительно. 
 

Он замолчал, сжав кулаки. 
 
— Поэтому запомни раз и навсегда. — Продолжила я. — Если подобное хоть в каком-то виде повторится еще один раз, ты немедленно собираешь свои вещи и идешь жить к своим замечательным коллегам. Ищи себе у них на кухне и носки, и лед, и жену, которая согласна на роль твари дрожащей. 
 
Он смотрел на меня с недоверием. 
 
— Ты что, серьезно? Из-за такой ерунды… 
 
— Для меня унижение — не ерунда. Решай, что для тебя важнее: их уважение, купленное ценой моего достоинства, или наш брак. Выбор за тобой. Но учти, предупреждение было первым и последним. 
 
Я развернулась и прошла в спальню, оставив его одного. Пусть сидит и думает.