Свекровь оставила маленьких внучек со своей престарелой матерью и не видит в этом ничего страшного

После расставания мы с Артёмом сохранили нормальное общение. Он исправно помогает с деньгами, часто видится с детьми. Его мать, Надежда Петровна, и бабушка, Анна Михайловна, души не чают в моих девочках. Казалось, всё устоялось. До прошлой недели.

В пятницу Надежда Петровна, как договаривались, забрала внучек на дачу. Я упаковала чемоданчик: платья, кофты, любимых кукол. Дочки радостно укатили с бабушкой.

Анна Михайловна, прабабушка, живет там же. Ей девяносто два. Умная, бодрая, но годы берут свое — двигается она с палочкой, часто отдыхает. Очень любит Машу и Соню, всегда припасает для них гостинцы.

Маше семь, Соне — пять. У старшей есть простой телефон, чтобы звонить

В субботу днем я позвонила. Маша сказала:

– Бабуля уехала. Мы с тётей Аней (так они иногда называют прабабушку) ватрушки кушаем.

Я предположила, что Надежда Петровна отлучилась ненадолго. Через три часа перезвонила снова. Дочь сообщила:

– Бабушки все нет. Прабабушка в спальне отдыхает. Мы играем.

Меня будто током ударило. Я тут же набрала Надежду Петровну.

– Не волнуйся, – сказала она. – Подруга пригласила в театр, заночую у нее, уехать будет не на чем. Мама прекрасно справится. Она в здравом уме.

Потом позвонила Артёму. Он всё знал.

– Преувеличиваешь, – отрезал он. – У Кати сегодня вечеринка, я не могу приехать. С бабушкой я в детстве постоянно оставался. Всё в порядке.

– Твоей бабушке тогда было шестьдесят, – возразила я. – Это разные вещи.

Я села в машину и поехала. Оставлять малышек с престарелой старушкой — безответственно. Дети в том возрасте, когда за ними нужен глаз да глаз.

Мне открыла Маша. В квартире царил легкий хаос. Анна Михайловна дремала в кресле. Я разбудила её, объяснила, что забираю детей. Она заволновалась:

– Оставь их, милая. Я присмотрю. Мы пирог испечём.

– Извините, Анна Михайловна, – мягко сказала я. – Я не могу.

Мы уже были дома, когда начались звонки.

– На каком основании ты их увезла? – кричал Артём. – Решение об их времяпрепровождении принимаю я! Не тебе указывать, с кем им можно оставаться!

– А если бы они балконную дверь открыли? Или воду забыли закрыть? – спросила я. – Твоя бабушка просто не успела бы среагировать.

Надежда Петровна тоже была возмущена:

– Ты ворвалась в мой дом без спроса! Мама полностью в себе! Ты нарушила все планы!

Я четко сказала:

– Повторения этой ситуации быть не должно. Я не против их общения, но только под вашим присмотром. Не под её.

Мне тут же заявили, что я всё контролирую, что я отнимаю у них детей. Пригрозили судом, чтобы установить жёсткий график встреч.

– Удачи, – ответила я и положила трубку.

Теперь добрым отношениям, видимо, конец. Я не могу понять: как они не видят очевидной опасности? Я, тридцатилетняя, с трудом успеваю за двумя юлами. А женщина старше 90? Это просто неразумно.

Они обиделись на мой поступок. Но я действовала как любящая мать. Разве это не понятно

Пусть подают в суд. Сомневаюсь, что судья сочтет нормальным оставлять дошкольников с девяностолетней женщиной. Они ничего не добьются, только растеряют последнее уважение. А я буду спокойна за своих девочек. Это главное.