Свекрам не давала покоя наша недвижимость, они даже пытались поделить квартиру через суд

Он предложил мне выйти замуж совершенно обычным вечером. Я сразу вспомнила о его родителях и их вечном недовольстве. Игорь махнул рукой, сказав, что они были против всего в его жизни: против десятого класса, против института, против его самостоятельности. Помогала ему бабушка. Он объяснил, что сейчас скандалят из-за приватизации квартиры – он не отказался от своей доли, как они того хотели, ведь его младший брат, будучи несовершеннолетним, участвовал в ней автоматически.

– Ладно, Бог им судья. Значит, женимся, – сдалась я.

Мы расписались без их благословения. На церемонии его мать бросила колкость о том, что им еще брата поднимать. Мой отец удивленно спросил, при чем тут Игорь. «Он нам должен!» – пояснила свекровь. Отец мягко заметил, что обязанности перед родителями прописаны на случай их немощи, а сейчас сыну нужно строить свою жизнь.

Игорь переехал ко мне с одним рюкзаком вещей. Куртку мать оставила «до зимы». Он понимал, что это предлог, но лишь пожал плечами. Я предложила не тратить нервы на конфликты, а просто доверить мне финансы. Я буду вести бюджет, а отказывать, если что, стану тоже я. У меня уже был подобный опыт.

Все произошло, как я и предполагала. Его мать явилась с требованием денег – на коммуналку и «за хлопоты».

– Света, Игорь сказал, у тебя теперь его деньги. Нам нужна сумма на коммуналку и на содержание.

– На каком основании?

– Он собственник части нашей квартиры! Пусть платит свою долю!

– Вот, – протянула я ей квитанции. – Мы оплатили его долю коммунальных платежей. То есть все, что по закону. Больше никаких трат на вашу квартиру у нас нет.

– Да как ты смеешь! Я его вырастила!

– Вырастили. И он поможет вам, когда вы будете в возрасте и немощи. А сейчас вам нет и пятидесяти. Всего доброго.

Она ушла, бормоча что-то про жадную невестку. Игорь лишь обнял меня. Мы жили хорошо. Его зарплаты хватало на все, даже на маленькие радости. Я всегда оставляла ему деньги на личные нужды.

Позже мы оформили бабушкину квартиру. Правда, возникла проблема со справками за год моего рождения – архив частично сгорел. Пришлось идти в суд, который быстро восстановил справедливость.

Когда родилась наша Аленка, мы были счастливы. Но его родители не оставляли попыток. Однажды Игорь, бледный, рассказал, что мать устроила сцену на улице, требуя его долю в их квартире себе.

– Брату твоему скоро восемнадцать. Подари ему на день рождения, – предложила я. – Он парень хороший. Нам эта доля не нужна.

Он так и сделал. Родители были в ярости, требовали, чтобы брат тут же переписал долю на них. Но брат оказался крепким орешком.

– Будите давить – разделю счета и продам свою часть. Жить будете в комнате в коммуналке. Я вас люблю, но терпеть истерики не буду.

Они присмирели.

Потом случилось непоправимое. Игоря не стало. После похорон началась тяжба. На наследство заявились четверо: я, наша дочь (от ее имени действовала я), его отец. Мать написала отказ в пользу мужа.

Отец Игоря сразу заявил:

– Делим все! И машину, и квартиру! Она хоть и на тебе записана, но куплена в браке!

Суд первой инстанции встал на сторону свекра, но апелляция поддержала меня. Его последующая кассационная жалоба успеха не имела. Они так и не получили желанной доли в жилье.

Теперь я живу с дочкой. Часто бываю на кладбище, разговариваю с ним. Его родители там не появляются. Зато брат Игоря стал нам настоящей опорой и лучшим другом для Аленки.