– Собирай вещи, ты Володю оскорбил! – мать заступилась за сожителя, который считал себя хозяином в доме

Отца не стало, когда мне было тринадцать, а сестре Любе всего три. Честно говоря, особо я не убивался — он постоянно был на вахтах, дома появлялся редко. Но привозил деньги, а после его смерти мы зажили на мамину зарплату продавщицы. Тяжело стало сразу.

Я быстро повзрослел: помогал по дому, с сестрой сидел, пытался подрабатывать. Маму было до слез жалко — она словно растерялась, постарела. Поэтому, когда через год она привела какого-то дядьку, я промолчал. Пусть будет счастлива.

Того дядьку звали Юра. Он продержался пару месяцев и исчез — оказалось, женат был. Потом появился Виктор Петрович, грузный и шумный, за ним — тихий Геннадий. Я сбился со счета. Мать каждый раз светилась, а потом ходила с красными глазами. И вот очередное затишье.

Я выдохнул. Мне было шестнадцать, я заканчивал школу и мечтал уехать учиться в другой город. Бабушка отдала меня в школу рано, так что я был младше однокурсников, но уехать без маминого согласия не мог. К тому же бросать сестру на вечно влюбленную мать не хотелось.

— Конечно, поезжай, сынок! — воскликнула мать. — Мы с Любой не пропадем. Только деньгами помочь не смогу.

— Я сам заработаю, — обрадовался я. — Точно справитесь?

— Да.

Я поступил в политех в областном центре, поселился в общаге, учился и по вечерам грузил ящики в магазине. Было тяжело, но я справлялся. Вот только по дому и по сестре скучал зверски. Мы созванивались с Любой через день. А через полгода после отъезда она вдруг заговорила вяло, а потом и вовсе разревелась в трубку.

Я потребовал объяснений, и сестра, всхлипывая, рассказала. Как только я уехал, мать притащила дядю Вову. Шумный мужик с пивным животом сразу объявил себя хозяином. Восьмилетней Любе запретили выходить из комнаты, когда он дома, перестали водить на кружки — «ходи сама, не маленькая». И она ходила одна через три остановки. А он еще по квартире в трусах разгуливал и на мать орал, а та молча улыбалась.

Я позвонил матери, но та отрезала: «Любка выдумывает, внимания ей мало. А Володя — замечательный человек. Я, может, только сейчас счастлива!». Я пытался объяснить про ребенка, но она бросила трубку.

Я места себе не находил, но держала сессия. Сдал все досрочно и утром первого же свободного дня уехал домой.

Дверь открыла мать — осунувшаяся, с каким-то нездоровым блеском в глазах. Из кухни вышел он, в майке-алкоголичке, с сальными глазами. Протянул, не подавая руки: «А, студент явился». Я молча прошел в Любину комнату. Сестра повисла на шее и затряслась.

За два дня я насмотрелся. Этот тип орал на мать, требовал жрачку, развалившись перед теликом, а она бегала вокруг на цыпочках. На третий день он решил поучить меня жизни — велел чистить картошку, наезжал, что старших не уважаю. Я подошел вплотную и тихо, чтобы мать не слышала, сказал: еще раз на сестру косо посмотришь или прикажешь ей — выкину отсюда коленом под зад. Он дернулся, но я перехватил руку — грузчики научили драться.

Он ушел на кухню «капать» матери. Вечером она зашла ко мне со злыми глазами: «Собирай вещи. Ты Володю оскорбил. Чтобы завтра тебя тут не было». Я попытался достучаться, объяснить, что он из нее веревки вьет, что Люба страдает. Но она не слышала. Сказала, что мы с сестрой будем жить, как она скажет, а я неблагодарный.

Я вышел в коридор. Дядя Вова стоял в дверях и самодовольно ухмылялся. Я включил телефонный диктофон и сунул ему под нос: «А ну повтори про выселение. Повтори, я в полицию пойду. Ты тут прописан вообще? Или так, приживал?». Ухмылка сползла. Я добавил, что к участковому схожу — спрошу, на каком основании посторонний мужик живет с несовершеннолетним ребенком. Он зыркнул, просчитал варианты, сплюнул и через пять минут вышел с сумкой.

Мать смотрела на меня с ужасом и злостью: «Что ты наделал?». Я ответил, что спас ее. Она заплакала, но я уже не верил этим слезам. Перевелся на заочку, нашел работу в городе. Люба спит теперь спокойно. Маман дуется, но скандалить боится. Предполагаю, что они тайком встречаются. К нам я его не пущу. Поживу тут. Мне не трудно — я привык за них отвечать.