– Слушай, может, салфеткой протрём? – надоело смотреть на коллегу-грязнулю, которая сидит словно мышь в норке

Я работаю с ней уже три года. Сидим в одном кабинете, напротив друг друга. Зовут её Света.

У Светы на столе творится что-то невообразимое. Чашки с засохшим кофе на дне, какие-то пакеты, фантики от конфет. И всё это покрыто тонким слоем пыли. Монитор такой грязный, что сквозь него, кажется, уже и текста не видно.

Я, в принципе, человек неконфликтный. Стараюсь не лезть в чужое пространство. Но сегодня случилась последняя капля. Мне срочно нужно было отдать ей отчёт на подпись. Бумаги я подготовила, свеженькие, чистые. Подхожу к её столу, кладу листы на свободный уголок, и тут вижу, как они мгновенно прилипают.

Там, на поверхности стола, красовалось пятно. То ли от пролитого сока, то ли от чая, который стоял там ещё вчера. Я смотрю на это пятно, на прилипший отчёт, и меня просто переклинивает.

– Свет, – говорю как. – Слушай, может, салфеткой какой протрём? А то бумаги приклеились. Есть у тебя влажные?

Она даже головы от своего телефона не поднимает.

– Уборщица в четверг придёт, она и протрёт. Мне за это доплату не дают.

И в этот момент она замечает крошки от печенья у себя на джинсах. Знаете, такой привычный жест – она просто смахивает их ладонью. Крошки красивым веером летят на пол, присоединяясь к тому, что там уже хрустит под ногами.

Я смотрю на это и не могу понять. Неужели ей не противно? Сидеть целый день, уткнувшись локтями в это липкое месиво, дышать пылью, которая поднимается от стола, когда она двигает клавиатуру. Под ногами у неё, наверное, уже целая экосистема образовалась.

Я молча забираю свой отчёт – подписать она его так и не смогла, потому что он был испорчен этой липкой жижей. Иду к себе. У меня, в общем-то, тоже не стерильно, но я стараюсь. Кофе пролила – сразу бегу за тряпкой. Крошки упали – веник из шкафа достаю.

И ведь что обидно. Подмести под своим стулом – это же буквально три взмаха веником. Протереть стол влажной губкой – десять секунд делов. Это же не уголь в шахте добывать. Я понимаю, есть уборщица, её нанимали, чтобы она мыла полы во всём офисе. Но ждать её с четверга, чтобы она убрала крошки под твои столом? И при этом сидеть в грязи, как мышь в норе? Для меня это за гранью понимания.

Я смотрю на Свету. Она листает ленту в телефоне, на экране – разводы от пальцев. На столе рядом с ней стоит кружка, в которой, наверное, уже плесень завелась. И такая злость меня берёт. Не на неё даже, а на эту абсурдную принципиальность.

И тут мне в голову приходит мысль. Я встаю, подхожу к шкафчику, где у нас стоят чистящие средства, беру новый пакет с влажными салфетками, тряпку для монитора и маленькое ведёрко. Ставлю это всё на пол, ровно посередине между нашими столами. Света поднимает глаза.

– Это что? – спрашивает она.

– Это, – говорю я. – Тебе подарок. Бесплатная уборка. Раз в месяц я буду дарить тебе пачку салфеток. Мне не жалко.

Она хмурится, сотрит на меня, потом на салфетки. Молчит.

Я возвращаюсь на своё место. Достаю из ящика стола свои салфетки, которые всегда лежат про запас, и начинаю спокойно протирать клавиатуру. Света ещё какое-то время сидит неподвижно. А потом я слышу шорох.

Она открывает пачку, которую я поставила. Достаёт одну салфетку и медленно, с каким-то даже удивлением на лице, проводит по своему липкому столу. Грязь собирается в тёмные комочки. Она смотрит на салфетку, потом на меня. Я делаю вид, что очень занята отчётом. Но краем глаза вижу, как она методично, квадрат за квадратом, начинает протирать всю свою территорию.