Парень всегда говорил, что он один в семье, а потом объявилась его сестра с просьбой о помощи

Я тогда возилась с ужином – резала помидоры на деревянной доске, когда Саша положил телефон экраном вниз и замер у окна. До звонка он напевал что-то себе под нос, крутил в руках штопор, а тут вдруг замолчал и словно окаменел.

– Кто-то важный? – спросила я.

– Да так, – отозвался он, но голос прозвучал глухо.

Мы вместе чуть больше полугода. Два месяца как съехались и живем в его квартире. За это время я успела понять: Саша не любит, когда лезут в душу, но и врать у него получается отвратительно.

Я подошла сзади и легонько тронула плечо.

– Рассказывай. Или хотя бы скажи – проблема решаемая или так, фон?

Он развернулся.

– Сестра.

Я даже переспросила:

– У тебя есть сестра? Ты же говорил – один в семье.

– Говорил, потому что привык так считать.

Мы сели на диван. Саша смотрел в пол, подбирая слова. Я молча ждала.

– Наташа младше на четыре года. Когда мне исполнилось семь, мать вышла замуж второй раз, и там родилась она. Отчим меня невзлюбил – то ли ревновал, то ли просто характер такой. Короче, сплавили к бабушке в область. Навещали пару раз в год, привозили подарки, которые я выбрасывал в сарай. А потом я вырос, переехал в город и оборвал все нити. Даже на похороны бабушки они не пришли.

Он замолчал.

– А сестра при чем? Она же ребенок была.

– Да ни при чем. Просто я ее не знаю и не хочу знать. Пусть живут своей жизнью.

Я взяла его за руку.

– Саш, я не собираюсь тебя переубеждать. Но что она хотела сейчас?

– У нее муж в больнице, в соседнем регионе. Надо ехать, а дочку не с кем оставить. Просила на четыре дня. Я сказал «нет».

Я представила женщину, которая в панике обзванивает даже полузабытого брата, потому что больше некому помочь.

– А если я побуду с девочкой? – предложила я. – Ты меня не напряжешь. Наоборот, интересно.

 

Саша удивленно поднял брови.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Давай попробуем.

Он долго думал, потом взял телефон и набрал номер.

– Наташ, привози. Моя девушка согласна присмотреть.

На следующее утро к нам приехала худенькая женщина с маленькой Верой – девочкой лет пяти, с косичками и серьезным взглядом. Наташа поблагодарила сбивчиво, оставила рюкзак с вещами и умчалась на вокзал.

Первые полчаса Вера молча изучала обстановку. Я предложила ей рисовать, и она кивнула. Мы устроились на кухне. Саша делал вид, что читает новости, но я замечала, как он поглядывает на племянницу.

– А ты мой дядя? – вдруг спросила Вера, не отрываясь от фломастеров.

– Вроде того, – буркнул он.

– Мама говорила, что ты злой. А ты не злой, ты просто молчишь.

Я прыснула. Саша кашлянул и вышел на балкон.

Вечером он сам постелил Вере в гостиной и даже прочитал ей сказку – правда, с выражением человека, зачитывающего инструкцию к пылесосу. Но девочка слушала внимательно, а потом попросила «еще одну».

Через четыре дня вернулась Наташа. Муж пошел на поправку, операция прошла удачно. Она обняла Веру, потом посмотрела на Сашу.

– Спасибо. Я не забуду.

– Заезжай в гости как-нибудь, – неожиданно сказал он. – Если хочешь.

Наташа кивнула.

Когда за ними закрылась дверь, Саша сел рядом со мной и выдохнул:

– Знаешь, я думал, будет хуже.

– А оказалось?

– Оказалось, что у меня есть племянница, которая рисует кошек с тремя ушами.

– И сестра, которая нуждается в брате, хоть и не говорит об этом.

Он помолчал.

– Может, и так.

Я положила голову ему на плечо. Впереди был долгий путь – не к идеальным отношениям, а просто к нормальным, человеческим. Но начало уже положено.