– Надень то платье, и волосы убери, – командовал муж перед приездом своей тёти

Лежа в полусне, я слышала, как на другом конце квартиры хлопает дверца холодильника.

— Катюш, вставай! — донесся голос Леонида. — Тётя Лиза будет к обеду. Надо помочь мне с готовкой.

Я натянула одеяло на плечи. Раньше такие просьбы звучали иначе — с теплой улыбкой, с надеждой на нашу общую суету. Теперь в них слышалось лишь терпеливое ожидание, что я, наконец, выполню свою часть обязанностей.

— Минут через десять, — пробормотала я в подушку.

Из гостиной донесся неодобрительный шум.

— Ты же в курсе, что она приедет? Зачем было до трёх ночи с планшетом сидеть?

— Делала макет для клиента, — ответила я, уже поднимаясь. — Работа

Моя работа — фриланс, рисование иллюстраций — для него оставалась сомнительным хобби, а не настоящим делом.

На кухне он вынимал румяный штрудель.

— Придётся взять всё в свои руки, — констатировал он.

Я наливала себе чай. Каждый день последнего года чувствовался как движение по тонкому льду — одно неловкое слово, и провалишься в ледяную воду его разочарования.

— Винегрет бы не помешал, — бросил он через плечо. — Тётя обожает.

— Хорошо, — кивнула я, открывая холодильник.

Руки автоматически доставали свёклу и картофель. Мысли кружились вокруг одного: когда же я перестала быть для него партнёршей и превратилась в вечно отстающего помощника? Его мир был построен на графиках, отчётностях и безупречной чистоте. Мой — на красках, сроках сдачи проектов и творческом, но приемлемом для меня, беспорядке.

Он вошёл, вытирая руки полотенцем.

— Ты надень то зеленое платье. Оно стройнит. И волосы убери.

Я просто смотрела на него, чувствуя, как внутри что-то замирает.

Тётя Лиза, заменившая ему мать, прибыла точно в три. Она вошла и её взгляд сразу устремился ко мне.

— Катерина, здравствуй. Как ты?

— Всё в порядке, спасибо, — улыбнулась я.

— Какая же ты бледная, — продолжала она, снимая пальто. — Компьютерный образ жизни. Это же не жизнь. Мой Лёнечка один за всех тут и пашет, и хозяйство тянет.

Леонид скромно потупился.

За столом она дегустировала каждое блюдо. Штрудель вызвал восхищённые возгласы, мой винегрет был встречен вежливым молчанием.

— Рисунки твои ещё кто-то покупает? — спросила она внезапно.

— Да, — ответила я коротко. — Это моя профессия.

— Профессия, — протянула она, обменявшись с племянником многозначительным взглядом. — В наше время профессия была осязаемой. Ткань сшить, станок освоить. А сейчас — клики по клавишам.

Когда дверь закрылась за ней, я почувствовала полную опустошённость.

— Ну что ты опять насупилась? Тётя просто беспокоится о нас.

— Она унизила всё, что для меня важно, Леонид.

— Она из другого поколения

Его мир, удобный и упорядоченный, включал в себя и тётю, и её взгляды, но не включал моё внутреннее пространство.

Ночью я смотрела в потолок. В голове звучало не её «клики по клавишам», а его утреннее «Катюш, вставай» в той новой интонации.

На рассвете, пока он спал, я собрала ноутбук, папки с рисунками и некоторые вещи. Он застал меня в прихожей.

— Ты куда это собралась? Серьёзно? Из-за вчерашнего?

— Из-за всех вчерашних дней, Лёня. Я уезжаю к подруге.

— То есть ты бросаешь наш дом

— Я ищу себя. Мне кажется, я потерялась здесь.

Он звонил иногда. Спрашивал, когда я вернусь. Я отвечала: «Когда пойму, зачем». Спустя месяц он пришёл без звонка. Стоял с букетом полевых цветов.

— Тётю я попросил не вмешиваться в нашу жизнь, — выпалил он. — И… я посмотрел твои работы в сети. Ты талантлива. Я был слеп.

Я молчала.

— Я скучаю по тебе. Не по тому, как ты моешь полы, а по тому, как ты смеёшься. Я забыл этот звук

— Мне нужно время, — сказала я искренне. — Пожить одной. Понять, кто я без твоих оценок и тётиных взглядов.

Он кивнул, оставил цветы на ступеньках и ушёл.

Я знаю точно: я больше не та Катюша, которую могут унижать. 

i