Мы не можем разорваться! – дочь с зятем предпочитали ездить на дачу к свекрови, а не ко мне

Земля – моя отдушина. Не просто работа, а настоящий «релакс», как модно говорить. Копаюсь в огороде, возле цветников – усталость физическая есть, а вот душа отдыхает. «Голова разгружается», – объясняю я всем. 
 
Муж, покойный уже Игорь, всегда брал на себя тяжелую работу по дому. Я и пол-то мыла разве что, когда он гриппом болел. Когда нам перевалило за сорок, скопили на участок в садоводстве. Вот тут я расцвела! Пахала от зари до зари, никому не позволяя помочь. «Мое! Сама!» – отмахивалась я. 
 

Участок был – загляденье. Чистенький, ухоженный, грядки ровные, цветы буйные – хоть на открытку снимай. Но лет через десять эйфория улетучилась. Недостатки полезли наружу. 
 
Добираться неудобно – три пересадки. Участок маловат – мечтала о просторе. Туалет на улице. Домик, сляпанный в лихие 90-е, продувался насквозь, печь грела еле-еле. Воду таскала ведрами из колонки – стирала и мыла посуду в тазу на улице, хоть дождь, хоть ветер. Летний водопровод у грядок – слабое утешение. 
 
Энтузиазм таял с каждым сезоном. Уже не сажала огромный огород – три грядки под зелень да редис хватало. Цветы – только самые неприхотливые, без рассады. Жаловалась Игорю: 
 
— Ну что же это за жизнь? У всех вода в доме, теплицы... А у нас? 
 
— Лен, знаешь, кризис... — вздыхал он. — С работы меня попросили, не до благоустройства. 
 

А потом его не стало. Просто не проснулся утром. И с дачей стало совсем тоскливо. 
 
Дочь Аня с мужем Максимом приезжали иногда. Максим, парень вроде не бестолковый, помогал: 
 
— Тебе дров подвезти, Елена Сергеевна? Газон подстричь? 
 
— Спасибо, Максимка... — благодарила я. 
 
Приезжали они редко, раз-два в месяц. Весь отпуск здесь проводить? Капитально вкладываться? Нет уж. Они ездили помогать и его матери, Ольге Николаевне, на ее дачу. 
 
— Мам, ну мы не можем разорваться! — оправдывалась Аня. — Ольге Николаевне тоже нужна помощь. Да и самим отдохнуть хочется. Тебе же нравится в земле копаться? А нам пока – нет. Дача – это твое. Не наше. 
 
Соседки утешали: «Хоть помогают, не то, что наши!». Я губы поджимала. Мало! 
 

Потом умерла Ольга Николаевна. На поминках я спросила Максима: 
 
— Ох, тяжело... Сиротой стал... А с дачей-то что будешь делать? Полгода ждать, как положено, а потом? 
 
— Да не надо ждать, — рассеянно ответил он. — Мама все заранее на меня оформила. Квартиру и дачу. Не хотела, чтоб я возился... 
 
Прошло сорок дней. Я приехала к молодым. 
 
— Ну зачем вам та дача, а? — начала я осторожно. — Землю не любите, работать не будете. А содержать – деньги! У меня дача нужная, но денег требует. А давайте... Продадим обе? Купим одну – хорошую! С большим участком, теплым домом... — Глаза мои горели. — Я туда перееду, присмотрю. А вы – приезжайте отдыхать... Помогать... Внуки ведь будут. Не в городе же им расти! 
 

Максим помрачнел: 
 
— Не знаю... Мама ту дачу любила. Я там вырос... Дом отец строил... Да и долевая собственность – морока... 
 
— А зачем долевая? — встрепенулась я. — Оформите все на меня! Я же там жить буду, присмотрю! 
 
Аня поперхнулась чаем: 
 
— Мама... Ну ты даешь... 
 
Они отказались. Я обиделась страшно. Год почти не общалась. Да и потом – сквозь зубы. На их дачу ехать отказывалась наотрез: 
 
— Нечего мне там делать! 
 

А они... Они тем временем сделали там газон, красивые дорожки, поставили беседку с мангалом. Огород разводить не собирались. Но благодаря моему предложению, как я позже услышала, поняли: дача им все же нужна. Своя. Для отдыха. Не моя.