Муж заставлял меня худеть после родов, как будто лишние 7 килограммов были главным препятствием для семейного счастья

В тот вечер всё было как обычно. Я кормила Ваню, а он смотрел на меня своими огромными глазами и улыбался беззубым ртом. Зашёл Дима.

– Слушай, – начал он, даже не взглянув на сына. – Вот похудеешь немного, тогда и купим тебе нормальное платье. А то смотреть со стороны неприятно.

Я отвернулась к окну, чтобы он не видел, как защипало в глазах. После родов прошло всего полгода, я кормлю грудью, и врач запретил любые диеты. Но разве это аргумент? Для него главное, чтобы «не стыдно было на люди показаться».

На следующий день встретила в парке Катю, подругу ещё с института.

– Светка! – закричала она издалека. – Ты выглядишь потрясающе! Где ты, а где эти вечные полные женщины после родов? – она покрутилась рядом. – Вот у меня уже второй подбородок наметился, а ты как девочка!

– Да ладно тебе, – отмахнулась я. – Это ты просто добрая.

– Слушай, а твой-то как реагирует? Наверное, на руках носит?

– Ну… – я замялась. – Ему кажется, что я могла бы быть и постройнее. Говорит, стесняется со мной рядом ходить.

Катя аж остановилась.

– В смысле стесняется? Он вообще себя в зеркало видел? – она всплеснула руками. – Ростом не вышел, волос нет, худой как щепка. Если бы не твоя забота, ходил бы в мятой рубашке. А туда же – критикует!

– Кать, ну я же его люблю, – ответила я. – Любят же не за внешность.

Дима и правда не был красавцем. Невысокий, с ранними залысинами, в очках. Но когда мы познакомились на работе, он держался с такой уверенностью, что я сначала приняла его чуть ли не за начальника цеха. А он оказался обычным электриком. Я тогда в бухгалтерии сидела, ведомости считала. Зашёл он к нам с бумажками, заговорил – голос такой приятный, бархатный. Я и растаяла. Через полгода расписались.

Рождение Вани он воспринял как личный триумф. Сын! Наследник! А вот то, что я поправилась на семь килограммов, его триумф явно омрачало. Когда Ване исполнился месяц, Дима притащил домой огромный тренажёр.

– Вот, – сказал он, ставя коробку в прихожей. – Занимайся. Я хочу, чтобы тебя не стыдно было в люди вывести.

Вес потихоньку уходил, я почти вернулась к своим привычным 55 килограммам при росте 165. Но Дима будто не замечал.

А потом я стирала его рубашки и нашла следы помады на воротнике.

– Это что? – спросила я вечером, показывая.

Он даже бровью не повёл.

– Понятия не имею. Может, на работе кто-то пошутил. Ты же знаешь, у нас мужики – дураки ещё те.

Я хотела верить. Мы как раз участок купили, дом строили, он часто там пропадал, даже с ночёвками оставался. Я оставалась с Ваней одна.

В то утро он уехал на стройку, а телефон на столе забыл. Я Ване пюре готовила, когда услышала звук сообщения: «Котёнок, я сегодня приболела, не приеду. Скучаю. Целую. Завтра увидимся».

Ваня заплакал в кроватке, и этот звук привёл меня в чувство.

Я вдруг поняла, что устала от недовольства, устала быть удобной и стараться угодить. Для чего? Чтобы он искал себе «котят» на стороне?

Я уехала к маме.

Дима сначала звонил, потом писал. Я не реагировала. Тогда он пришёл к маме.

– Света, вернись, – стоял он в прихожей. – Ребёнок должен расти в семье.

Я посмотрела на него и удивилась, какой же он маленький и какой жалкий. Ещё недавно я боялась его недовольства, а сейчас он просто стоял и мямлил.

– Я подаю на развод, – сказала я спокойно. – Найди себе ту, которая будет соответствовать твоим стандартам. А мы с Ваней как-нибудь сами.

На душе стало легко.

Сейчас мы живём втроём с мамой. Я не похудела до «идеальных» пятидесяти – и, знаете, плевать. Ваня растёт, я учусь радоваться мелочам и больше не позволяю никому указывать, какой мне быть. А замужество? Было и прошло. Ошибка, на которой я, кажется, действительно научилась главному – любить себя просто так.