– Муж за тысячу километров – не муж, – мама была уверена, что зять изменяет и убеждала в этом меня

– Мам, ну сколько можно? Я уже большая девочка. 

– Большая, – раздалось в трубке. – А ведешь себя как ребенок. Думаешь, я глупая, ничего не понимаю? Третий год мужик один болтается, сам себя обслуживает. Ты правда веришь, что у него там никого нет? 

Я промолчала. 

– Алла, ты меня слышишь? – мама повысила голос. – Я тебе добра желаю. Ты там с пацанами одна, сил нет, работы немерено. А он? Зарабатывает? Деньги шлет? А душу кто тебе согреет? 

– У нас все нормально, мама. Мы каждый день разговариваем. 

– Разговаривают они, – фыркнула она. – От разговоров в постели не жарко. Ты погляди на себя – молодая еще, красивая. А через пару лет кто на тебя посмотрит с двумя детьми? 

– Значит, никому и не надо смотреть, – я старалась не нервничать. – У меня есть муж. 

– Муж за тысячу километров – не муж, – отрезала мама. – Ты прости, конечно, но я всегда говорила: не пара он тебе. Этот твой Сережа... 

– Хватит! – я не выдержала. – Я не буду это слушать. Пока. 

Я нажала отбой и отложила телефон экраном вниз, будто так можно было спрятаться от маминых слов. На кухне было тихо. Мальчишки уже спали, в их комнате горел ночник-самолетик, который Сережа купил перед отъездом. 

Я закрыла глаза и вспомнила, как мы познакомились. Мне было двадцать, ему двадцать два. Мама тогда воротила нос – из простой семьи, квартира съемная, машина старая. Не жених, одним словом. А я смотрела на него и понимала: вот он, мой человек. Мы расписались тихо, без банкета. Мама обижалась полгода, пока я не забеременела. Тогда поуспокоилась. 

Потом родился второй. Сережа работал на двух работах, приходил затемно. А я сидела дома с мелкими и чувствовала, что схожу с ума. Когда он предложил уехать на Север, я согласилась сразу. Мама орала, что мы портим себе жизнь, но мы уехали. 

Там было хорошо. Сережа устроился на достойное место. А потом грянул кризис, завод закрыли. Мы и так, и сяк – ничего. Тогда он нашел вариант на вахте. Полгода там, две недели здесь. Сначала казалось – временно. А вышло уже три года. 

Вспомнила, как сегодня днем расплакалась прямо в бухгалтерии из-за ерунды – отчет не сходился. Нина, наша старшая, подошла, чаю налила. Я ей все и выложила. 

Она слушала молча, а потом спросила: 

– Слушай, а твоя мама замужем была? 

– Нет, – я удивилась вопросу. – Она меня одна растила. 

– И никогда не жила с мужчиной? 

– Не знаю. Наверное, нет. 

– Так чего ж она тебя учит? – Нина покачала головой. – Она ж понятия не имеет, как это – жить с человеком по-настоящему. Делить быт, детей, проблемы. Ты Сережу своего знаешь. Он с пацанами каждый день болтает, в игры их дурацкие режется, уроки проверяет. Разве чужой мужик так будет? 

Я тогда задумалась. А сейчас поняла: Нина права. Мама не знает, каково это – ждать. И верить. Она всю жизнь сама по себе и меня так же тянула. А я не хочу быть одна. Я хочу, чтобы Сережа вернулся. 

Я набрала номер. Он ответил после первого гудка. 

– Алл, ты чего не спишь? – голос уставший, родной. 

– Соскучилась, – сказала я просто. – Сереж, ты скоро? 

– Еще два месяца, маленькая. Но я каждый день считаю. 

– И я считаю. Сереж, я тебя очень жду. 

– Знаю, – он помолчал. – Ты там это, мамку не слушай. Я все понимаю, она переживает. Но мы с тобой все решим сами, ладно? 

– Ладно, – я улыбнулась. – Спокойной ночи. 

– Добрых снов. 

Мама позвонила через три дня. Я взяла трубку, выслушала первые две фразы про «наивную дурочку», а потом сказала: 

– Мама, я тебя очень люблю. Но если ты еще раз скажешь про Сережу плохо, мы не будем разговаривать полгода. 

– Дура ты, Алла. 

И положила трубку. 

Мы помирились через неделю. Мама больше никогда не лезла с советами про личную жизнь. А через два месяца Сережа вернулся. Мы встретились в аэропорту, и я забыла про все на свете – просто уткнулась носом ему в плечо. 

Прошло уже много лет. Сыновья выросли, уехали учиться. А мы с Сережей все так же вместе. Сидим вечерами на кухне, пьем чай и разговариваем.