Муж психует, когда я не соглашаюсь с его мнением, которое он считает единственно верным

Я всегда считала, что в споре рождается истина. Но, видимо, мой муж, Вадим, придерживается иной философии: для него истина рождается исключительно в его голове, а любое противоречие — это покушение на святое. 

Раньше это проявлялось не так явно. Он мог промолчать, отшутиться, перевести тему. Сейчас же будто сорвалась какая-то важная предохранительная защелка. Любое мое «я думаю иначе» он воспринимает как личное оскорбление, за которым следует либо холодная обида, либо тихая, но ощутимая ярость. 

Я не из тех, кто готов до хрипоты отстаивать свою правоту. Если мне спокойно и логично докажут, что я не права, я первая скажу: «Извини, я ошиблась». Мне не жаль признать ошибку. Но я требую такого же уважительного подхода и к своей позиции, особенно когда речь идет о вещах, что напрямую касаются моего пространства, моих решений. А ведь мы живем вместе, и его жизнь тесно переплетена с моей. Договариваться становится все труднее. 

Он возвел себя в ранг безусловного лидера нашей маленькой «ячейки общества». С его точки зрения, его слово — закон, не требующий обсуждений. Мое же мнение стало чем-то вроде фонового шума. 

Вот свежий пример. Мы давно хотели завести собаку. Я изучала породы, читала о воспитании, и мы вроде бы сходились на том, что возьмем щенка из приюта. Но в субботу Вадим вернулся с работы и объявил: 

— Я договорился. Завтра забираем взрослого боксера у коллеги. 

— Погоди, а почему именно эта собака? Мы же говорили о щенке, чтобы вместе его растить. 

— Эта — умная, воспитанная, и ей срочно нужен дом. Нечего тут мудрить. 

Я попыталась объяснить, что у нас маленькая квартира, а крупной активной собаке нужно много пространства и наш образ жизни не совсем ей подходит. Предложила сначала съездить, познакомиться с псом, все обдумать. В ответ он демонстративно хлопнул дверью и весь вечер просидел с ноутбуком в гостиной, игнорируя меня. Собаку мы так и не взяли, но осадочек, что называется, остался. 

Или история с ремонтом в спальне. Я выбрала обои спокойного оттенка — светлые, умиротворяющие. Вадим, увидев рулон, поморщился: 

— Что за цвет? Выглядит как больничная палата. Будем менять. 

— Но мы же договаривались, что интерьер спальни — моя зона ответственности. Ты сам сказал, что тебе все равно. 

— Передумал. Мне здесь жить и просыпаться, глядя на эту тоску. 

В итоге стены теперь кричаще-коричневые. Я уступила, пытаясь сохранить мир, но теперь засыпаю с чувством, что нахожусь в чужой, неудобной для себя комнате. 

Мы не ведем диалог. Мы участвуем в монологе, где он — оратор, а я — неблагодарная слушательница. Он либо дуется, либо взрывается, либо просто уходит, хлопнув дверью. Я устала. Я пыталась достучаться, искала компромиссы, но все мои попытки бесполезны. 

Он уверен, что мои слова о возможном расставании — пустая угроза, женские манипуляции. Но я всерьез начинаю задумываться, есть ли будущее у союза, где один из партнеров не видит в другом равного себе. Продолжать так — значит медленно хоронить себя. А на это я не согласна.