Муж оставил меня с кредитом, взятым для него, и исчез в неизвестном направлении

С Максимом мы поженились в пятнадцатом. Для меня это второй брак. Первый быстро рассыпался – мы были слишком молоды и разные. Осталась с сыном-дошкольником на руках, сейчас ему уже семнадцать. Потом встретила его, все завертелось стремительно.

Я тогда возглавляла отдел в городской администрации. Зарплата позволяла не считать каждую копейку. Была своя жилплощадь в городе и скромная дачка, доставшаяся от бабушки. Максим торговал стройматериалами.

Через три года он впервые попросил помочь с займом.

– Ира, нужно поддержать обороты, – сказал он. – Взял бы сам, но ставки бешеные.

Сумма была в двести тысяч. Я оформила, он вернул все через восемь месяцев.

В восемнадцатом история повторилась. Четыреста пятьдесят тысяч. К двадцать первому мы их закрыли. А осенью двадцать четвертого он пришел с новой просьбой.

– Решающий шанс, – сжал мои ладони. – Открываем филиал. Нужен миллион триста.

Моя кредитная история была идеальной. По «зарплатной» карте легко одобрили миллион. Еще триста я взяла, заложив ту самую дачу. Ее едва оценили в полмиллиона.

Деньги я сняла и передала ему. А через два месяца он стал холодным, резким.

– Хватит меня контролировать! – бросал он в ответ на обычные вопросы.

Потом был первый толчок. Не удар, а именно отстраненный, жесткий толчок плечом, чтобы я отошла с дороги. На следующее утро его чемодана не было. Телефон не отвечал.

Я осталась одна с ежемесячным платежом в сорок семь тысяч. Моя зарплата тогда была пятьдесят две. Куда ушли все те деньги – для меня темный лес. Я просто вручала ему пачки наличных. Платила первые месяцы из своих сбережений, а потом они кончились.

Через почту пришло уведомление о разводе. Он подал заявление заочно.

Сейчас я сижу в бухгалтерии в маленькой фирме. Банки шлют смс-ки, а потом и звонки. На прошлой работе намекнули, что с просрочками по кредитам моя должность несовместима. Пришлось уйти «по собственному».

Юристы, к которым я обращалась, разводят руками.

– Можно попытаться признать долги общими, – говорят они. – Но нужно искать активы. А у него, судя по всему, ничего нет. Фирма-однодневка ликвидирована.

Я не хочу платить даже часть. Я не брала эти деньги для себя! Не покупала ни шубы, ни машины.

Но вчера я сделала две вещи. Отправила заявление в полицию о мошенничестве. Не факт, что докажу, но попытка – не пытка. А еще написала длинное, подробное письмо в финансовую службу банка, где описала всю историю. Приложила скриншоты переписок, где он просит деньги. Мне сказали, что есть шанс реструктуризировать долг, учитывая обстоятельства.

Я не знаю, что будет, но перестала просто ждать удара. Начала шевелиться. Сын смотрит на меня и, кажется, снова видит в своей матери не загнанную жертву, а человека. Пусть сдавленного долгами, но способного пошевелиться.