Мой муж, которого мама все время гнобила, стал единственным, кто пришел на помощь в трудную минуту

В тот день всё пошло не по плану. Я вернулась из командировки на день раньше – дела сделала быстрее, чем рассчитывала. Решила сделать Степе сюрприз. Приехала домой, а там никого. 

Я сразу набрала его номер. Степа ответил после первого гудка. 

– Что случилось? – спросила я. 

– Твоя мама упала. Сломала ногу. Я в больнице, жду, пока гипс наложат. Потом отвезу её домой. 

– Как упала? Где? А почему ты? – вопросы посыпались сами собой. 

– У себя дома, в прихожей. Поскользнулась на мокром полу. Звонила Максиму, потом Ире. У них обоих неотложные дела. Я был ближе всех. 

Я села на стул. Максим и Ира, конечно, заняты. У них всегда дела поважнее. А Степа, которого мама иначе как «непутёвым» не называла, бросил всё и поехал. 

– Я сейчас приеду, – сказала я. 

Через час мы все встретились в маминой квартире. Она сидела на диване, нога в гипсе, рядом костыли. Вид у неё был потерянный и какой-то сконфуженный. Степа хлопотал на кухне – ставил чайник. 

– Мамуль, как ты? – я обняла её. 

 Жива, как видишь, – буркнула она, но тут же её взгляд метнулся в сторону кухни. – Степан… спасибо ему. Примчался. С работы отпросился. 

Степа вышел с кружкой чая, поставил перед ней. 

– Пейте, Антонина Егоровна. А я позвоню, договорюсь, чтобы завтра укол на дому сделали. Нечего вам по больницам с костылями скакать. 

Мама взяла кружку. 

– Максимка звонил? – спросила она тихо. 

– Звонил, – ответила я. – Сказал, что приедет на выходных, если получится. 

Мама ничего не ответила. Только шмыгнула носом и отвернулась к окну. Степа переглянулся со мной и тихо вышел в коридор. Я вышла за ним. 

– Я, наверное, тут останусь на пару дней, – сказал он шёпотом. – Пока ты не уладишь всё с работой. Ей же в душ, в туалет, еду приготовить. С костылями она сама не справится первое время. 

– Степ, ты с ума сошёл? Она же тебя… – я не договорила. 

– Аня, это неважно, – он надел куртку. – Я схожу в магазин, куплю продуктов. Ты посиди с ней. 

Следующие три дня Степа жил у мамы. Я приезжала вечерами, но днём работала, потому что взять отгул у нас было равносильно увольнению. А муж, взяв отпуск за свой счёт, таскал маме тяжёлые сумки, помогал дойти до ванной, поправлял подушки и слушал её ворчание, не переча ни слова. 

Максим приехал один раз, в субботу. Зашёл, поцеловал маму в щёку, поставил на стол коробку конфет и пакет с апельсинами. 

– Ну, мам, ты как? Держишься? – спросил он, усаживаясь в кресло и сразу уткнувшись в телефон. 

– Держусь, – ответила мама сухо. – Спасибо Степе, он мне и суп сварил, и в аптеку сходил. 

Максим хмыкнул, не поднимая глаз. 

– А Ира почему не приехала? – спросила мама. 

– Да у неё там свои дела, мам. Ты же знаешь, конец квартала, отчёты. Она потом как-нибудь заскочит. 

Мама долго смотрела на сына. Потом перевела взгляд на Степу. 

– Максим, – вдруг сказала она. – А ведь Степан мог бы и не приехать. Я ему никто. А он примчался. А ты – сын родной – сказал, что у тебя дела. 

Максим оторвался от телефона. 

– Мам, ну началось. Я работаю, между прочим. Я не могу просто так взять и уйти. 

– А Степан не работает? Он слесарь, между прочим, у него каждая минута денег стоит. Но он не думал. Он просто помог. 

Степа кашлянул и вышел на кухню, сделав вид, что ему нужно слить воду. Я пошла за ним. 

– Неловко как-то, – сказал он. – Не надо было ей при нём. 

– Надо, – ответила я. – Давно надо. 

В тот вечер Максим уехал быстро, сославшись на завтрашние планы. А через две недели, когда мама уже научилась кое-как ходить с костылями, мы сидели на её кухне втроём – я, Степа и она. 

– Степан, – начала мама. – Ты уж прости меня, старую дуру. Я наговорила про тебя всякого… и про работу, и про образование. А ты вон какой человек оказался. Настоящий. 

Степа улыбнулся, но как-то смущённо. 

– Да ладно, Антонина Егоровна. Всякое бывает. 

Мама взяла кружку, и я увидела, как на её глазах выступили слёзы. Она быстро смахнула их и отвернулась к окну. За окном шёл обычный дождь, смывая последний снег. А в кухне было как-то по-новому тепло.