– Как вы с ребёнком разговариваете? – благодаря сыну я смогла дать отпор свекрови и прогнать ее из нашей квартиры

Мать твердила: «Она мужа твоего родила, уважай её за это». Вот я и старалась. Терпела до поры.

Свекровь сразу вела себя так, словно я не невестка, а прислуга, которую взяли на испытательный срок.

– Наташа, а почему суп постный? – спросила она как-то. – Мой Серёжа с детства привык к наваристому борщу.

– Я сварила куриный, Нина Петровна. Вы же говорили, что у вас желудок…

– Говорила, – перебила она. – Но для мужа могла бы и отдельно приготовить.

Она приехала к сыну погостить на пару недель, пока в её квартире полы меняют. Но по тому, как она раскладывала вещи в комнате нашего двенадцатилетнего Паши, стало ясно – «гостить» она собирается основательно.

– Ничего, ничего, – бормотала она, переставляя фигурки на его столе. – Поживу, заодно за мальчишкой пригляжу. А то сидит целыми днями в своем телефоне.

Паша был не в восторге. Ненадолго затянулось на три недели. И если её придирки ко мне я ещё могла пропускать мимо ушей, то к сыну – нет.

Однажды я пришла с работы и застала Пашу в слезах. Он сидел в коридоре.

– Мам, она их выгнала, – прошептал он. – Марка и Егора. Мы просто играли, не так уж и громко. А она пришла, выдернула провод из розетки и сказала, чтобы они убирались. Говорит, у неё голова разболелась.

Я погладила его по голове.

– Нина Петровна, – я зашла на кухню. – Нельзя так с детьми. И технику так выключать нельзя – компьютер дорогой.

– Ой, не учи меня жить, – отмахнулась она, помешивая что-то в кастрюле. – Шума от них было много. А компьютер… Купите новый, если сломается. Вы ж люди молодые, заработаете.

Вечером пришёл Сергей. Нина Петровна встретила его в прихожей с жалобами: и внук грубит, и невестка указывает. Сергей, как обычно, кивал и уводил её на кухню пить чай. Мне же бросил: «Маму не трогай». Паше – «Друзей пока не води». И всё.

Последней каплей стал вечер пятницы. Паша должен был играть в сетевой матч с ребятами из школы, готовился к нему всю неделю. Я задержалась в магазине, прихожу – а в квартире тишина. Паша сидит в углу на диване, злой, сжав кулаки.

– Она опять выключила, – глухо сказал он. – Вырвала шнур. Сказала, что ей нужна тишина. А меня из игры выкинуло, меня теперь вся команда…

– Нина Петровна, это уже не лезет ни в какие ворота, – сказала я громко. Свекровь вздрогнула и обернулась. – Я молчала, когда вы меня пилили. Молчала, когда лезли в мои кастрюли. Но моего сына унижать и портить его вещи я не позволю.

– Что ты себе позволяешь? – голос её стал визгливым. – Да как ты с матерью мужа разговариваешь?

– А как вы с ребёнком разговариваете? – не унималась я. – И запомните. Если компьютер выйдет из строя из-за ваших рук, чинить будете сами. Со своей пенсии.

– Серёжа! – завела она старую пластинку, увидев входящего мужа. – Ты слышишь свою жену? Она меня выгнать хочет!

Сергей растерянно смотрел.

– Да, выгоняю, – ответила я. – Прямо сейчас. И ты, Серёжа, если не нравится, можешь ехать с ней. Хоть к брату, хоть куда. Но жить мы теперь будем по-другому.

Сергей опешил:

– Ты чего? Это же мать!

– А это моя квартира, – я обвела рукой кухню. – Досталась от бабушки, записана на меня. Так что либо вы оба принимаете мои правила и не трогаете Пашу, либо ищите другое жильё. Мне надоело терпеть.

Скандала не вышло – я его просто не стала продолжать. Развернулась и ушла к Паше.

Утром Нина Петровна, собрав чемодан, сухо сообщила, что поживёт пока у сестры. Сергей ходил тише воды, ниже травы. Боялся, видимо, что и до него очередь дойдёт.

Через несколько дней Паша подошёл, обнял.

– Мам, ты такая сильная. Я так испугался, что ты снова промолчишь. Спасибо тебе.

– Это ты меня научил, сынок. Ради тебя можно горы свернуть.