Дочь привела своего парня в нашу квартиру и начала угрожать, когда мы потребовали, чтобы он съехал

Моей дочери девятнадцать, она учится на дизайнера, живёт с нами в трёхкомнатной квартире. Мы с мужем оба работаем, квартира наша, и мы никогда не были против, если к Алисе приходили друзья. Пока это были гости.

В ноябре она привела Максима. Высокий, симпатичный, в ушах серьги-гвоздики. «Мам, пап, у него проблемы с общежитием, там ремонт, можно он поживёт у нас недельку?» – спросила она тогда, глядя на нас своими большими глазами. Недельку? Мы же не звери. Конечно, можно.

Неделька растянулась на месяц. Потом Алиса сказала: «Он ищет квартиру, но пока ничего подходящего, ещё чуть-чуть».

Максим оказался не просто гостем. Он органично вписался в интерьер. Он не платит за коммуналку, за собой не убирал. Когда муж заикнулся, что хорошо бы складываться хотя бы на продукты или свет, Максим хмыкнул и уткнулся в телефон. Слышали бы вы это «хмык» – в нём было столько пренебрежения, будто это мы здесь временное недоразумение, а он – полноправный владелец.

– Максим, Алиса, присядьте, – начал муж спокойно. – Нам нужно поговорить. Максим, ты, в общем-то, парень неплохой, но наш «отель» закрывается. Пора и честь знать. Мы хотим жить своей семьёй.

Я добавила: «Мы даём тебе три дня на сборы».

И тут Алису прорвало:

– Вы что творите? Вы издеваетесь? – закричала она, размахивая руками. – Это моя жизнь! Вы не имеете права! Максим – моя любовь, я без него не могу! Если он уйдёт, я уйду с ним! Соберу вещи и уйду!

Слёзы градом. А Максим даже не встал. Он улыбнулся. Улыбка у него была довольная, сытая. Мол, давай, мамочка-папочка, раскудахтались тут, а ваша дочь меня ни за что не бросит.

В груди у меня всё сжалось от обиды и злости. Но мы с мужем за эти полгода тоже кое-чему научились. Муж посмотрел на меня, я кивнула.

– Хорошо, Алиса, – сказал муж. – Это твой выбор. Собирай вещи.

Алиса замерла. Она явно ждала, что мы сейчас испугаемся, начнём её уговаривать. Но мы молчали. Достала мусорные пакеты.

Максим улыбаться перестал.

– В мысле? – спросил он.

– В прямом, – ответил муж. – Ты собираешься, забираешь Алису, и вы идёте строить свою независимую любовь. Только сразу предупрежу: прописки у тебя нет, вещей твоих тут тоже больше не будет. А мы, – он повернулся к Алисе, – мы тебя любим и всегда будем любить. Дверь для тебя открыта всегда. Только для тебя одной.

– А твой банковский счёт, на который папа переводит деньги на обеды, я сейчас заблокирую, – добавила я. – Ты же самостоятельная женщина, собралась с мужчиной жить – живите. Снимайте квартиру, платите коммуналку, покупайте еду.

Алиса стояла белая как мел. Максим кашлянул.

– Слушайте, ну вы чего накаляете? – пробормотал он, уже без своей наглой усмешки. – Я, в общем-то, и не планировал сегодня... У меня там дела...

Алиса вдруг всхлипнула.

– Ма-ам... – протянула она.

– Нет, дочь, – отрезала я. – Ты сама сказала: или он, или ты с ним. Мы согласны. Мы свой выбор сделали в пользу тишины и порядка. А ты делай свой.

Максим ещё минуту посидел, потом встал, молча забрал один пакет и поплёлся в комнату. Собирался он минут двадцать. Алиса натягивала куртку и кусала губы. Она смотрела на нас, ждала, что мы остановим.

Мы не остановили. Муж открыл входную дверь.

– С богом, – сказал он.

Максим вышел первым, даже не попрощавшись. Алиса задержалась на пороге.

– Я позвоню, – прошептала она.

– Конечно, родная, – я поцеловала её в щеку. – Мы всегда ждём только тебя.

На полу так и остался лежать второй пустой мусорный пакет.