Дети жены от первого брака перестали слушаться и реагировать на замечания, пришлось пойти на крайние меры

Вышел я из своего закутка, где работал, иду на кухню за кофе, а там на столе эта злополучная банка с вареньем. Липкая ложка валяется на клеёнке, а вокруг неё – россыпь крошек и пролитый чай.

– Люда, опять? – спрашиваю у жены. – Я понимаю, сладкое любят все, но почему нельзя есть нормально, из тарелки? И дверцу шкафа закрыть? Смотреть противно.

Люда обернулась.

– Паш, да брось ты. Подумаешь, беда. Сейчас тряпку возьму – и порядок.

– Пусть сами убирают, – перебил я. – Они уже не маленькие. Максим, Алиса! Зайдите-ка на кухню.

Из комнаты донеслось недовольное:

– Чего? Мы фильм смотрим. Потом. Мама сама вытрет, ей не сложно.

Вот тут меня и прорвало. Не знаю, что именно щёлкнуло – то ли этот их вечный игнор, то ли раздражение от недоделанной работы копилось. Я просто развернулся и пошёл в гостиную. Там, развалившись на диване, сидели мои пасынок с падчерицей и двое их друзей.

– Так, вечеринка окончена, – сказал я отчётливо. – Гости, будьте добры, расходитесь по домам. А вы двое – живо на кухню, за уборку.

Ребята, видимо, испугались моего тона – быстро засобирались и ушли. Макс и Алиса, набычившись, поплелись за мной. Я показал на стол:

– Чтобы через полчаса тут сияло. Проверю.

И ушёл к себе. Раньше я был спокойным, даже флегматичным человеком. Сам себя не узнаю.

С Людой мы познакомились почти два года назад. Мне нужна была помощница по хозяйству, вызвал клининг через приложение. Приехала она. Всё сделала быстро, аккуратно, ещё и похвалила мою планировку квартиры. Я тогда как раз купил эту трёшку, сам продумывал ремонт.

Стал заказывать уборку только у неё. Потом – пить кофе после работы. Она рассказывала о своей жизни: ранний брак, развод, двое погодков, съёмная комната. Мне хотелось её как-то обогреть, что ли. Я ведь и сам был одинок, всё на работе да на работе.

А потом Люда забеременела. И я, не раздумывая, предложил переехать ко мне. Расписались тихо, без пышностей. Для её Макса и Алисы я сделал отличные комнаты, купил новую мебель. Думал, будет семья. Родился наш общий Ванька.

И всё поехало под откос. Подростки словно озверели. Перестали замечать мои просьбы, потом и Людины.

Первый серьёзный скандал вышел, когда мы с Людой попросили их посидеть с Ванькой пару часов – мне нужно было сдать проект, ей – к врачу. Они отказали в грубой форме, мол, не няньки. Пришлось тащить малыша с собой.

Сегодняшний срыв стал последней каплей. Через полчаса я вышел на кухню. Там было чисто. Я заглянул в комнату Макса. Они сидели с Алисой и молчали, уставившись в телефоны.

– Молодцы, – буркнул я и пошёл к себе.

Ночью Люда спросила в темноту:

– Паш, что с нами происходит? Может, переедем? Им тут, видимо, тесно.

– При чём тут метры? – ответил я. – Им не тесно, им наплевать. На нас, на Ваньку, на порядок. Ты видишь, как они ко мне относятся? Как к пустому месту.

– Они просто ревнуют, – вздохнула Люда. – И меня, и тебя к Ваньке.

– Я устал это терпеть, – сказал я. – Ванька подрастёт, ему нужна будет комната. Пусть думают, как уживаться вместе, или я переделаю кладовку в детскую для младшего, а их вещи – на антресоли.

Утром Люда сама завела с ними разговор.

– В общем, так, вам придётся потесниться. Мы будем делать ремонт в комнате Алисы, там поселим Ваню. А вы пока поживёте вместе.

– Что? – взвизгнула Алиса. – С ума сошла? Я с ним в одной комнате? Пусть Васька живёт с Максом, они же оба пацаны!

– Это дом Паши, – резко оборвала Люда, – и его правила. Хватит уже вести себя как свиньи. Вы ему никто, а он вас терпит и содержит. Пора бы уважение проявить.

Ближе к вечеру заметил, что Макс куда-то смотался. Вернулся злой, молчаливый. А после ужина не выдержала Алиса. Подошла ко мне, когда я читал Ваньке книжку.

– Паш, – мямлила она, глядя в пол, – мы это... извините. За всё. Мы больше не будем. И если надо, я согласна в одну комнату с Максом. Только не ругайтесь с мамой.

Я посмотрел на неё.

– Ладно, Алис. Жить будем. Но уговор: порядок в доме – закон. И никаких больше «моё – твоё». Мы одна семья или нет?

Она кивнула и быстро вышла. Вечером Макс протянул руку мне. Я пожал.

Люда потом долго плакала у меня на плече. Говорила, что боялась всё потерять.