– А ты правда его без штанов оставила? – спрашивали знакомые, которым мой бывший рассказывал свою правду

Я купила эту квартиру за три года до того, как в моей жизни появился Витя. Сама внесла первый взнос, сама платила ипотеку и выбирала плитку в прихожую. Здесь каждая стена была отделана за мой счет.

Витя въехал ко мне после свадьбы. Легко, будто так и надо. С двумя спортивными сумками, в которых поместилась вся его прошлая жизнь: пара джинсов, футболки и, конечно, приставка с парой геймпадов. Он обвел взглядом мою гостиную, довольно хмыкнул и воткнул провода в телевизор.

– Уютно у тебя, – сказал он, развалившись на моем диване.

Я улыбнулась. Мы же любим друг друга. Какая разница, чей диван?

Месяц сменялся месяцем. Я вскакивала по будильнику, тащилась в офис, делала отчеты, задерживалась, чтобы заработать премию. Витя работал на дому. То есть, он сидел за моим столом, смотрел в ноутбук и жаловался на заказчиков. Деньги появлялись редко и таяли мгновенно – то на новый джойстик, то на пиццу, пока я была на работе.

Я платила ипотеку, за свет, за воду, за отопление. Когда прорвало трубу на кухне, я сама отдала сантехнику круглую сумму. Витя в это время проходил очередной уровень в своей стрелялке. Крикнул только: «Дорогая, чайник выключи, если что!».

Ремонт в спальне я затеяла сама. Выбирала обои, договаривалась с рабочими. Витя ходил по комнате, критиковал цвет и советовал повесить на стену его постеры с гоночными машинами.

В один день я решила, что с меня хватит. Развод случился негромко. Мы просто перестали друг друга замечать в одной квартире. Он выбрал игры, я – свою бесконечную гонку. Собрал две сумки, забрал приставку и уехал к маме.

Я вздохнула с облегчением. Но тишина длилась недолго. Через неделю поползли слухи. Сначала шепотки, потом открытые тексты в мессенджерах.

Звонит моя подруга Лена: «Ты слышала? Витя рыдает, что ты его вышвырнула на мороз и оставила без угла. Говорит, вы же семья были, значит, и квартира общая. Ты должна ему половину».

Я сначала злилась. Писала длинные сообщения, объясняла. В ответ слышала одно: «Ну, всё равно некрасиво. Человек два года жил, обживался, гнездо вил, а ты его – в шею».

Вчера иду с работы, вижу на лавочке у подъезда нашу общую знакомую Свету. Она смотрит на меня с таким выражением, будто я котенка утопила.

– Слушай, – говорит она вместо приветствия, – Витю встретила. Плохо выглядит. Переживает. А ты правда его без штанов оставила? Ни копейки не дала?

Я остановилась. Обычно я начинаю оправдываться, тараторить про ипотеку и свои нервы. Но тут меня что-то отпустило.

Я посмотрела на неё спокойно и улыбнулась.

– Свет, – говорю. – А ты у него спроси, сколько раз за два года он купил рулон туалетной бумаги в этот дом? Или, может, лампочку вкрутил? Нет, ты обязательно спроси.

Она опешила.

– При чем тут бумага? Квартира-то...

– Квартира – это не просто стены, Света, – перебила я. – Квартира – это и есть та самая туалетная бумага, лампочки, горячая вода, ремонт и новые трубы. Которые покупала я. Пока он играл. И за два года его вклада хватило бы разве что на пачку чипсов. Так что штаны его целы, они в сумке лежат. А «гнездо» он не вил. Он просто в нем жил, как в отеле. Только счет за проживание я почему-то не выставила. Так что мы в расчете.

Света хлопала глазами и молчала. Я развернулась и пошла домой. Туда, где всё куплено мной и для меня. И я не буду ни с кем это делить напополам.