Жених сказал, что я выставила его шутом на своем дне рождения и потребовал вернуть деньги

Мой двадцать пятый день рождения должен был стать идеальным. Я планировала все до мелочей.

— Ну что, как будешь справлять? — усмехнулся Вадик, перелистывая меню.

— В кафе, — тут же ответила я. — Мы же говорили об этом. Ресторан — дорого, а дома тесно. Там и со станции метро близко, и парковка есть.

— Продумано, — кивнул он.

— Да. Но всегда что-то идет не так. Впрочем, я уже платье взяла, договорилась с визажисткой. Хочу сиять!

— Значит, буду сиять в два раза ярче! — рассмеялась я. — Это мой день! И торт я уже заказала у Вики. Туда разрешили принести свое.

Вика была не просто кондитером, а настоящим художником. На этот раз я попросила ее создать что-то воздушное, в пастельных тонах, с золотом. Пусть это будет центром вечера. А этот вечер мог стать прологом к чему-то большему — неделю назад Вадик преподнес мне кольцо.

— Знаешь, о чем я подумал? — перебил мои мысли жених. — Ты так много вкладываешь в этот праздник. Я могу покрыть половину расходов на аренду. Как подарок.

— Это было бы чудесно! — я обрадовалась. — Но главный подарок — это ты рядом.

Вика успела заглянуть, привезя свое творение.

— Это тебе в честь нашей дружбы и твоего таланта, — сказала она, обнимая меня. — А свадебный — обсудим отдельно.

Было тепло, шумно, искренне. Кто-то пел, кто-то говорил речи. Я ловила моменты, пытаясь запомнить каждую улыбку.

И вот наступила кульминация. Огромное блюдо с тортом, увенчанное сверкающим фонтаном огней. Я зажмурилась, загадывая желание о нашей с Вадиком общей жизни, и задула свечу. Гости аплодировали.

— Загадала? — весело спросил Вадик, доставая свечу.

— Конечно! — улыбнулась я в ответ.

Следующее, что я ощутила, — это холодная, липкая сладость по всему лицу и мой крик, приглушенный кремом. В зале воцарилась тишина, которую пронзил его раскатистый, самодовольный хохот.

В зеркале туалетной комнаты на меня смотрело жалкое существо с размазанной тушью, в волосах застрял бисквит и ягоды. Дорогое платье было безнадежно испачкано.

— Я не понимаю... — всхлипывала я. — Зачем? Никогда так не шутили... Все испортил. Все. — Я вдруг перестала плакать.

Я вышла в зал. Гости замерли в неловком оцепенении. Вадик, ухмыляясь, стоял рядом со столом.

— Что, не понравился сюрприз, принцесса? Это же весело!

Я молча подошла к нашему столу, взяла его полный бокал дорогого красного вина и медленно, целясь, вылила содержимое ему на голову и на белоснежную рубашку. Бордовые струйки потекли по его лицу.

— А это — мой сюрприз. Надеюсь, тоже весело?

— Ты совсем сошла с ума! Я хотел как лучше!

— Уходи, — проговорила я так, что было слышно всем.

Он что-то пробормотал, швырнул на пол салфетку и выбежал.

Спустя семь дней мы пили кофе с Викой.

— Все кончено. Он потребовал вернуть деньги за аренду. Сказал, что я унизила его, выставила шутом. Что ему не нужна такая невеста.

— А ты?

— А я ответила, что эти деньги — компенсация за платье, прическу и испорченный праздник. И за прозрение. Знаешь, — я сделала глоток капучино, — в тот момент, когда мое лицо утопало в торте, я вдруг четко поняла: я не хочу быть с человеком, чья радость строится на моем унижении. Так что это был лучший подарок на юбилей. Горький, но ценный.