Жена передумала рожать детей, пришлось мне пойти на обман и подлог

До свадьбы Алиса говорила: «Две дочки, Денис, и сына хочу». Мечтательно закатывала глаза, рисовала наш дом, качели во дворе. Я, дурак, верил. Купил квартиру побольше, машину, откладывал на образование. А она вдруг включила заднюю.

– Слушай, – начал я как-то вечером, глядя, как она листает ленту с отелями, – может, хватит уже путешествовать? Давай о детях подумаем.

Алиса даже не повернулась.

– День, нам тридцать. Какие дети? Я только жить начала.

– Мы восемь лет вместе! – воскликнул я. – У нас всё есть! Чего ты ждешь?

– Не знаю, – пожала она плечами, – просто не хочу. Представляешь эту тоску? Пеленки, недосып, растяжки. Я на фитнес пять лет хожу, чтобы вот это всё? Давай лет через пять вернемся к этому разговору.

Раньше она говорила иначе. Раньше она вообще была другой. Или я просто не хотел замечать?

Пытался я её «подготовить». Фильмы про счастливых родителей включал, в гости к друзьям с малышами таскал. Алиса морщилась, отворачивалась, брала чужих детей в руки, как бомбу замедленного действия – с отвращением и страхом. Никакого «сюсю», ни капли нежности.

Тогда я решил рубануть сплеча, надоело ходить вокруг да около.

– Алиса, – сказал я жестко, – я так больше не могу. Либо ты хочешь семью, либо мы расходимся. Мне не нужна жена-попутчица. Мне нужна мать моих детей.

Она испугалась. Я видел этот страх: съемная квартира, отсутствие работы, крах уютного мирка, где я тащил всё на себе. Она тут же сменила тактику.

– Денис, ну подожди! – залепетала она. – Я просто боюсь! Пойми, это же ужасно сложно! А если я не справлюсь? А если фигуру не верну? Ты меня тогда разлюбишь? Давай хотя бы няню наймем с первых дней?

Я смягчился.

– Ладно, – вздохнул я. – Наймем. Но я жду. И верю тебе.

Алиса кивала, улыбалась, вешалась на шею. А через неделю, когда я зашел в спальню, она сидела на кровати, держа в руках упаковку каких-то таблеток. Увидев меня, вздрогнула и швырнула её в ящик тумбочки.

– Это витамины, – быстро сказала она.

Я сделал вид, что поверил. Но с того вечера я перестал с ней разговаривать на эту тему. Просто ждал и наблюдал.

Прошло полгода. Алиса тайком пила свои «витамины», а я тайком менял их на пустышки. Каждое утро, уходя на работу, я выкидывал её таблетки в унитаз и клал в упаковку обычный мел. Подло? Возможно. Но я хотел семью, а она хотела врать.

Однажды я вернулся с работы пораньше и застал её в ванной. Алиса сидела на полу, бледная, как стенка, и смотрела на тест в своей руке. Я замер в дверях.

– Что там? – тихо спросил я.

Она подняла на меня испуганные глаза.

– День... Я не понимаю... Это ошибка.

Я подошел, взял тест. Я знал, что это случится.

– Не ошибка, – сказал я спокойно. – Я твои таблетки полгода в унитаз спускал. Хватит врать.

Она разрыдалась. Я не стал её утешать. Вышел из ванной, закрыл дверь и ушел на кухню.

Думал, она побежит к подругам, к матери, будет орать, собирать вещи. Но Алиса не ушла. Она просидела в ванной до вечера, а потом вышла, молча прошла мимо меня и легла в спальне. Я спал на диване.

А через месяц что-то изменилось. Я зашел в детскую, которую давно обустроил, и увидел там Алису. Она стояла у пустой кроватки и гладила рукой маленькое одеяльце с мишками.

– День, – позвала она тихо. – А если я ничего не почувствую? Если я так и останусь холодной?

Я подошел, обнял.

– Почувствуешь, – сказал я. – Никуда не денешься.

Она всхлипнула и прижалась ко мне.

Во время родов я торчал под дверью, сходил с ума. А когда вышла медсестра и сказала: «Мальчик, здоров, скоро привезут», – у меня ноги подкосились.

В палату я влетел пулей. Алиса держала на руках маленький сверток и смотрела на него так, будто видела чудо света. Впервые в жизни её глаза были мокрыми не от обиды или страха, а от счастья.

– Денис, – прошептала она, – прости меня за всё. Посмотри, какой он... это же ты.

Она осторожно протянула мне сына.

– Ну, здравствуй, Егор, – сказал я. – Заждались мы тебя.

В ту ночь я сидел в кресле рядом с её койкой и смотрел, как они спят – жена и сын. Алиса во сне улыбалась. Она просто дико боялась того, чего не знала. А когда узнала – перестала бояться. И это, наверное, и есть главное чудо.