Полгода выполняли работу за своего коллегу, когда ему было плохо, а он обвинил нас в черствости

Знаете, иногда сталкиваешься с такой несправедливостью, что просто хочется выговориться. Причем самое удивительное — человек сам роет себе яму, а потом искренне обижается, что его не вытащили за волосы. 

У нас в отделе работал мужчина, назову его Димой. Когда он только пришел, это был образец сотрудника: подтянутый, вежливый, с горящими глазами. Первые месяца четыре всё шло идеально, начальник не мог нарадоваться. Даже на общих посиделках в пятницу Дима выпивал чисто символически, мог бокал вина растянуть на весь вечер. Никто и подумать не мог, чем всё обернется. 

Первые звоночки появились незаметно. Сначала он просто стал выглядеть уставшим, мы списывали на бессонницу или какие-то домашние хлопоты. Потом появился запах. Не то чтобы откровенный перегар, а такой тяжелый, несвежий дух, который пытались забить жвачкой и дешевым освежителем для рта. 

Коллеги между собой перешептывались, но молчали. Работа-то выполнялась, сроки не горели, клиенты не жаловались. Наш руководитель, Олег Петрович, человек старой закалки, придерживался правила: не мешает делу — не лезь в душу. 

Но беда в том, что на этом Дима не остановился. Видимо, границы стерлись окончательно, и он начал приходить на работу уже с явными признаками утреннего «лекарства». Его начинало потряхивать, взгляд становился мутным. 

Самое страшное, что до обеда он был абсолютно бесполезен. Сидел, уткнувшись в монитор, делал вид, что читает почту, а на самом деле просто приходил в себя с помощью литров растворимого кофе. Вся нагрузка ложилась на нас, его напарников, потому что включался в рабочий ритм он только к двум часам дня. 

Меня лично поражала его способность манипулировать. Когда мы с девчонками пытались аккуратно спросить, не случилось ли чего, нужна ли какая-то помощь, он сразу занимал глухую оборону. Говорил, что мы всё придумываем, что у него просто давление, плохое самочувствие. 

Да мы бы и рады были помочь, если бы он честно признал проблему. Олег Петрович несколько раз вызывал его на беседы, лишал премий по итогам месяца. Дима выходил из кабинета красный и злой, дня три держался молодцом, а потом снова срывался. Это превратилось в замкнутый круг. 

А потом пошли прогулы. Это стало уже совсем невыносимо. Звонит утром слабым голосом: «Я отравился, давление подскочило, возьму день за свой счет». И мы в отделе опять должны были в пожарном порядке разгребать его отчеты. 

Однажды он пропал на целых три дня, и именно в тот момент, когда у нас горел важный проект. Мы сидели до ночи, доделывая его часть, потому что подвести заказчика никто не имел права. А когда я увидела его после этой отсидки — с серым отекшим лицом и дрожащими руками, — стало понятно, что никакой болезни нет. Человек просто уходил в жесткий запой. 

Терпение лопнуло у всех одновременно, включая начальство. Олег Петрович вызвал его после очередного такого исчезновения и спокойно предложил написать заявление. Без скандала, без статьи, просто уйти по-человечески. 

И тут начался спектакль. Дима перешел на крик, стал обвинять нас в черствости. Дескать, мы обязаны были не увольнять, а спасать его, ведь алкоголизм — это болезнь, а не распущенность. Он кричал на весь офис, что у нас нет ни одного акта медицинского освидетельствования, что он пойдет в трудовую инспекцию и подаст на нас в суд. 

Мы стояли и слушали этот бред с открытыми ртами. Выходит, по его логике, мы, его коллеги, должны были бегать за ним с салфеткой, уговаривать и терпеть сорванные дедлайны? А то, что мы полгода покрывали его опоздания и вместо него работали — этого он не заметил. 

Ему дали шанс уйти тихо, но он решил бороться за «справедливость». Теперь уже вопрос решается жестко: раз он отказывается писать по собственному и требует доказательств, значит, будут составляться служебные записки на каждый его косяк, и уволят его уже по статье, с соответствующей записью в трудовой книжке. Сам ведь напросился. 

Почему некоторые искренне верят, что им все должны, даже когда они сами плюют на окружающих?