Жена ни с того ни с сего заявила о разводе, и я тупил целых три недели, не понимая, что делать дальше

Я лежал на балконе в старом кресле, смотрел, как на соседнем балконе колышется бельё. Ветер трепал чью-то простыню, и это занятие казалось мне самым осмысленным за последние три недели. Телефон молчал, в голове — вата. Даже бриться не хотелось: зачем, если единственное зеркало в квартире брата висит в коридоре, куда я выхожу только за пивом.

– Ты бы проветрился, что ли, – сказал Антон, заглядывая на балкон. – А то скоро корни пустишь.

– Отличная мысль. Пойду, воздухом подышу, – буркнул я, но не пошевелился.

– Слушай, – он присел на подоконник, – а чего ты вообще ждешь? Она же не звонит. Может, у нее там уже все устроено?

Я вздрогнул. Ирина решила расстаться сама, без скандала, просто сказала: «Так больше не могу». Я тогда не стал спорить, только спросил: «Из-за денег?». Она засмеялась и закрыла дверь.

– Не знаю, – ответил я брату. – И знать не хочу.

Но вообще-то хотел. Желание разбить что-нибудь или кому-нибудь врезать нарастало с каждой минутой. Я натянул куртку, ушел.

В парке было людно. Я бродил по аллеям, чувствуя себя лишним. А потом увидел их: Ирина сидела на скамейке с каким-то мужиком, тот держал ее за руку. Рядом, на дорожке, стояла моя дочь Алиса с мороженым.

Я подошел тихо. Мужик поднял голову, увидел мое лицо и начал вставать.

– Спокойно, – сказал я, чувствуя, как кровь приливает к кулакам. – Ира, что это?

– Андрей, не надо, – она побледнела. – Это Сергей, с работы. У нас просто встреча.

– Просто встреча? – я перевел взгляд на дочь. – Алиса, иди сюда.

Девочка не двинулась с места, только смотрела на меня огромными глазами.

– Пап, а ты почему не звонил? – спросила она вдруг. – Мама сказала, ты уехал в командировку.

Я замер. Посмотрел на Ирину. Та отвела глаза.

– Значит, командировка? – я рассмеялся. – А я-то думал, что это у нас развод.

Сергей, видимо, решил, что сейчас начнется драка, и шагнул вперед. Только я руку положил ему на плечо, сжал сильнее, чем стоило.

– Мужчина, идите. Сами разберемся.

Ирина кивнула ему. Сергей быстро ретировался, оставив нас втроем.

Мы стояли молча. Алиса наконец подошла ко мне и спросила:

– Ты больше не будешь с нами жить?

– Не знаю, дочка, – честно ответил я. – Это не только от меня зависит.

Ирина вздохнула, выдохнула и вдруг сказала:

– Я устала от твоего вечного молчания. Я предложила развод, чтобы ты хоть что-то сказал! А ты просто собрал сумку и ушел.

– А что я должен был сказать? – я не узнавал свой голос. – Что мне больно? Что я не понимаю, как жить без вас?

– Это, – она улыбнулась, но как-то криво, – это нужно было говорить три недели назад.

Мы пошли втроем по аллее, как ни в чем не бывало. Я купил Алисе еще одно мороженое, а Ирине – кофе. Она молчала, но смотрела уже не в сторону, куда ушел Сергей, а на меня.

– Слушай, – сказал я, когда мы дошли до ее дома. – Давай не будем рубить с плеча. Давай попробуем сначала.

– Что попробуем? – она прищурилась.

– Пожить. Не как роботы, а как раньше.

Она задумалась. Алиса дергала ее за рукав, шепча: «Мама, ну пожалуйста».

– Ладно, – сказала Ирина. – Но только если ты сегодня же перестанешь молчать и скажешь хотя бы что-нибудь приятное.

Я обнял ее прямо посреди улицы. Прохожие оборачивались, но мне было плевать. Кажется, я наконец вспомнил, зачем вообще бриться и выходить из дома.