– Зачем такие излишества? – недовольно говорит муж, когда я прихожу из магазина с продуктами

Возвращаюсь из супермаркета, руки ноют от пакетов. Ставлю свою ношу на стол и лишь собираюсь передохнуть, как слышу шаги. В кухню входит Сергей. Его взгляд скользит по покупкам, и лицо тут же темнеет. 

— Опять полдома притащила! На что только деньги переводим? Сметана дорогая, сыр… Зачем столько всего? 

— Это продукты на неделю, Сережа. Сыр по скидке, — отвечаю. 

— Вечно у тебя скидки! А за квартиру кто платить будет? Опять свет забыла выключить? И за водой вообще не следишь! 

Я убираю продукты в холодильник. Он не унимается. 

— А в наше время такого излишества не было! Жили — не жаловались! 

— В наше время, — говорю я, оборачиваясь, — когда Никита маленький был, ты мне никогда не делал замечаний. Воды уходило в десять раз больше. И это было нормально. 

— То время другое! Теперь я вижу, как ты неразумно все ведешь. 

— Хочешь попробовать вести хозяйство сам? Давай разделим все. Твоя пенсия — тебе, моя — мне. Каждому — своя еда, свои траты. Коммуналку тоже поделим. Я точно знаю, сколько лично я потребляю. 

— Ты в своем уме? Что за блажь? 

— Устала, Серёж. Устала от вечного недовольства. Посмотрим, как ты один управишься. 

— И отлично! — фыркает он, поворачиваясь к двери. — Только потом не ной! Уж я-то знаю, как экономить. 

— Не буду, — киваю я. 

На следующий день я аккуратно подписала все свои продукты. На пакете молока, банке кофе, даже на каждом яблоке появилась бирочка «Л.». Мой островок в общем холодильнике. 

В тот же вечер он потянулся за хлебом. 

— Это мой, — замечаю я. — Твой — в синем пакете, вчерашний. 

— Да что ты мелочишься? Кусок хлеба пожалеть! 

— Купи свой свежий, — пожимаю плечами. — Я ведь у тебя не прошу. 

Он захлопывает дверцу с силой. 

Неделю спустя я выкладываю на стол квитанции и калькулятор. 

— Что это? — недовольно бурчит Сергей. 

— Считаю, сколько я должна за воду. Я принимала душ четыре раза, трижды стирала. А ты, как я погляжу, ежедневно ванну принимаешь. И бреешься с открытым краном. Так что твоя часть — вот эта, — пододвигаю к нему листок с цифрами. 

Он багровеет. 

— Это издевательство! Как такое можно подсчитать? 

— Вполне. Я смотрела на счетчики. И за интернет тебе тоже надо будет платить. Пароль я, конечно, пока не меняла, но это временно. 

— Ты что, с ума сошла?! 

— Нет. Я просто следую нашему уговору. 

Его уверенность стала таять. Он питался тушёнкой, макаронами и злился, когда я жарила себе рыбу или варила душистый борщ. Однажды вечером, когда аромат запечённой с травами картошки наполнил кухню, он не выдержал. 

— Пару ложек можно? — пробормотал он, глядя на мою тарелку. 

— Это моё, — отвечаю, даже не поднимая головы. 

— Жадина! 

— Я просто следую правилам, которые ты сам одобрил. 

Утром он не нашёл чая. Его возмущённый крик долетел из кухни. 

— Лида! Где заварка?! 

— Закончилась. Купи свою. 

— Да как же так! Мы всегда… 

— Теперь нет «мы», — спокойно перебиваю я. — Знаешь, мне даже нравится. Заказываю продукты на дом, мне привозят немного — творог, фрукты. И дешевле, и спокойно. Попробуй, может, и тебе понравится. 

Прошло две недели. Я жила тихо и размеренно. Читала, смотрела сериалы, ела простую еду, когда хотела. Сергей же ходил угрюмый и растерянный. Его запасы консервов таяли, а готовить что-то сложнее яичницы он так и не научился. 

— И долго ты будешь в этом монастыре жить? — спросил он беззлобно, больше с тоской. 

— Мне хорошо. 

Он вздохнул, сел напротив.

— Знаешь, — сказал он, — я сегодня мимо булочной шёл. Зашёл, купил ватрушку, которую ты любишь… А потом вспомнил, что не могу тебе её просто так отдать. По нашим-то правилам. Глупо как-то вышло. 

Он достал из сумки смятый пакет, положил его между нами на стол. 

— Я, наверное, перестарался. С этими счетами, упрёками… Забыл, что главное — не в деньгах. Прости. 

Я посмотрела на ватрушку, на его руки, натруженные и знакомые до каждой морщинки. Вспомнила, как эти руки качали нашего сына. 

— Просто не надо больше так, — сказала я. — Я не служанка и не расточительница. Я просто твоя жена. 

— Не буду, — пообещал он. — Давай я картошку почищу. Для нас. 

Я кивнула. Он встал и засучил рукава. А я развернула пакет с ватрушкой. Она была ещё теплая.