Я совершила ошибку, когда пошла со своими проблемами к маме, но поздно это поняла

Значит, так. История, в общем-то, банальная, но для меня — целая жизненная драма в трёх актах. Я, можно сказать, профессиональный ребёнок. В смысле, ребёнок, который очень профессионально засиделся в родительском гнезде. Прямо до неприличных двадцати трёх лет. Училась, подрабатывала, и меня всё устраивало: еда в холодильнике появляется сама, за коммуналку платить не надо — красота!
Мама, конечно, периодически вздыхала: 
- Доченька, когда ты уже свою жизнь построишь?
А я ей: 
- Мам, я тебе для чего, чтоб скрасить твою старость? 
Смеялись, конечно. Но я-то чувствовала — она уже мечтает на моей комнате кабинет с тренажёром сделать или хомячка завести.

И тут, на последнем курсе, как гром среди ясного неба — Матвей. Встретились, влюбились, всё как у людей. А через пару месяцев он такой, небрежно, за чашкой кофе: 
- Слушай, а может, переедешь ко мне? Одним съёмным платить легче, да и я тебя чаще видеть буду. 
Я, естественно, согласилась, даже пирожки испекла в честь такого события. Для меня это был как выход на новый уровень — из «маминой дочки» во «взрослую самостоятельную женщину».
Жили мы, в общем, неплохо. Ни тебе котлет по утрам, ни носков, разбросанных по всей квартире — цивилизация. Уже и о свадьбе стали как-то невзначай мечтать. Но, как это обычно и бывает, всё испортила одна дурацкая ночь.
В тот вечер Матвей должен был задержаться на работе — корпоратив. Я предупредила: «Только чтоб до утра не загудел!» Он посмеялся, пообещал быть к полуночи. Ну, я и отключилась. Просыпаюсь в три ночи — тишина. Телефон молчит. Начинаю писать — ноль. Звонить — абонент недоступен.

У меня в голове тут же включился самый дешёвый сериал: все серии про измену, предательство и «как же он мог». К утру я из себя представляла этакий сгусток ярости, обиды и невыспавшейся истерички.
Под утро, часов в шесть, дверь, наконец, скрипнула. На пороге стоял он… Вернее, это было нечто, похожее на Матвея. Помятый, со стеклянными глазами и запахом, сбивающим с ног.
— Привет, — сипит. 
—Ты где был?! — срываюсь я сразу, без предисловий. 
Стою посреди коридора, как фурия, руки в боки. 
—Кошмар просто… Корпоратив… — пытается что-то промычать и пройти к кровати. 
—Какой ещё корпоратив до шести утра?! У тебя губы в помаде! — вру я сходу, потому что мне уже всё мерещится. 
—Какая помада? Ты что? Я просто вырубился у коллеги в гостях, — он пытается меня обнять, но я отскакиваю, как ошпаренная. 
—У какой такой коллеги?! У Ольги, что ли, из бухгалтерии? Я её сразу раскусила!

Он смотрит на меня пустым взглядом пьяного человека, который хочет только одного — прилечь. А я не унимаюсь. Хожу за ним по пятам, кричу, тычу пальцем, требую немедленных ответов. В общем, веду себя отвратительно.
— Да отстань ты от меня! — вдруг рычит он, срываясь. — Никакой Ольги нет! Я напился, я тупо уснул, потому что не мог доехать! Всё!
— Ага, конечно! И что, вся твоя бригада там уснула? — не унимаюсь я.
Тут он, видимо, окончательно теряет остатки самообладания. Я, по глупости, загораживаю ему проход к заветной кровати. А он… Он меня просто толкает. Не со всей силы, но очень резко и грубо. Я отлетаю к стене. Не больно. Но унизительно до слёз.
В глазах потемнело. Всё. Точка.
— Всё, я всё поняла, — говорю ледяным тоном. — Больше ты меня не увидишь.
Забрасываю в рюкзак зубную щётку, телефон, зарядку и вылетаю из квартиры. Всю дорогу до мамы рыдаю в такси. Естественно, захлёбываясь слезами, влетаю в родную квартиру.

Мама, как настоящий детектив, уже на взводе. 
—Что случилось? Почему ты тут в семь утра? Где Матвей? — сыпет вопросами она.
Я, икая и всхлипывая, выкладываю ей всё. В самых чёрных красках, естественно. Как он не ночевал, как врал, а главное — как ТОЛКНУЛ меня. Мама слушает, и лицо её каменеет.
— Всё, — говорит она одним словом, когда я заканчиваю. — Всё. Ты собрала вещи и всё. Возвращаться туда ты не будешь. Он поднял на тебя руку. Это непростительно.
Неделю я жила как в аквариуме с кислой водой. Мы с мамой только и делали, что обсуждали «этого негодяя». Она была моим главным адвокатом, психологом и мстителем в одном лице. 
—Я сразу видела, что он ненадёжный, — говорила она. — В глазах что-то бегающее. Иди, дочка, собери все свои вещи. Окончательно. Чтобы даже носка твоего там не осталось.
Я была в полном согласии с миром. Да, он негодяй. Да, мама права. Я поехала к нему, пока он был на работе, вычистила полки, собрала даже старую косметику и забытую книжку. Разрыв. Полный и бесповоротный.

А потом понеслось. Матвей очухался. Начался великий покаянный период. Он звонил, писал сообщения на десять экранов. «Я был идиотом. Я перепил, мы допоздна зависли у друга, я боялся тебя будить. Прости. Толкнуть тебя — это самое ужасное, что я сделал в жизни. Я не прав. Сто раз не прав».
Потом пошли цветы. Огромные корзины, которые привозили прямо на работу, заставляя всех коллег ахать. И знаете… Моя обида потихоньку начала таять. Я стала вспоминать не его пьяную рожу, а то, как он смешно жуёт во сне. Как мы смотрим сериалы под одним пледом. И я подумала: а что, собственно, такого сверхъестественного произошло? Не изменил же он мне, в конце концов! Да, накосячил. Да, повёл себя как последний козёл. Но не монстр же он.
Я уже мысленно готовила речь для примирения. И решила для начала обкатать её на маме. Как же я ошиблась.
Вечером, за чаем, я осторожно так говорю: 
—Мам, ты знаешь… Он там так извиняется. Цветы шлёт. Может, я зря так драматизирую? Бывает же люди ошибаются…
Я не успела договорить. Лицо мамы изменилось так, будто я призналась, что собираюсь вступить в секту инопланетян.
— ТЫ ЧТО?! — её голос звенит, как натянутая струна. — Ты собираешься его простить?! После всего?! Я думала, у моей дочери есть хоть капка самоуважения! Он тебя толкнул! Это только начало!

— Мам, успокойся! Никакого начала не будет! Он был пьяный и злой, что я не давала ему спать. Я тоже вела себя ужасно! Это с кем не бывает? Идеальных людей нет!
— Бывает только один раз! Один раз толкнёт, потом ударит, потом привыкнет! Ты что, не смотришь новости? — она уже почти кричит.
— Мам, это же не новости, это моя жизнь! Наша с ним жизнь! Он понял, он извиняется! Я не могу из-за одной ошибки рушить всё!
Воцарилась тягостная пауза. Мама смотрела на меня с таким разочарованием, что мне стало физически больно.
— Ладно, — холодно сказала она, отодвигая чашку. — Делай что хочешь. Ты взрослая. Но чтобы ты понимала: я теперь никогда не смогу смотреть на твоего Матвея без отвращения. Мой дом для него закрыт. Выбирай.
Она вышла из кухни. А я осталась сидеть одна с чувством, что меня только что поставили перед выбором: либо любимый мужчина, либо родная мама. И это хуже, чем любой скандал с Матвеем.
Я, конечно, выберу его. Потому что я его действительно простила. Но я поняла одну важную, горькую вещь: в следующий раз, если мы поругаемся, я не полезу со своими слезами к маме. Потому что мама — это не подружка. Она прощает тебе всё, но тому, кто тебя обидел, — никогда. Я сама загнала себя в эту ловушку, превратив маму в союзника в своей войне. Теперь мне придётся очень долго возвращать её доверие и мириться с тем, что её образ моего парня уже не исправить.
Все ссоры нужно решать внутри отношений. А для жалоб есть подруги. Они послушают, посочувствуют, дадут совет, а потом… благополучно всё забудут. Мама — не забудет. Никогда.