– Представляешь, я нашел дочку! Её уже восемь, – радостно сообщил мне супруг, ожидая ответной реакции

Степан вернулся домой с таким сияющим лицом, будто выиграл джекпот.

– Представляешь, какая у меня находка! – начал он, даже не присев. – Дочка! Мне Катя никогда не говорила, что беременна. А сейчас выяснилось… Ей восемь, зовут Вероника. Просто солнышко!

Я поставила кружку. В ушах зашумело.

– А свою Арину ты уже не считаешь дочерью? – спросила я.

– Не начинай, – он поморщился. – Арина – вылитая мать. Характер, взгляд… С ней даже поговорить нормально не получается. А Вероника… Она меня вчера обняла и сразу: «Папа!». Сердце перевернулось.

– Поздравляю, – сказала я. – Но при чём тут я? Почему я должна что-то чувствовать к чужому ребёнку?

– Она не чужая! – Степан сел напротив, его глаза горели. – И её мамы нет. Рак. Живёт с тёткой в съёмной комнатушке. Девочке не хватает всего. Я должен ей помочь.

Я поняла всё, ещё до того, как он договорил. Ледяная тяжесть опустилась на грудь.

– Ты хочешь забрать её сюда.

– Да! – он оживился. – У нас же свободная детская. Сделаем свежий ремонт, купим новую кровать. Ту старую мебель вообще надо убрать – она ни к чему.

Эти слова отозвались глухой болью. Комната, которую мы готовили для нашего сына. Для Мити, который так и не родился.

Это случилось 3 месяца назад. Степану захотелось на пикник с друзьями. Я была на пятом месяце, чувствовала себя неважно, но он уговорил: «Свежий воздух полезен». В машине мне стало плохо. Я просила ехать медленнее, остановиться. Он злился, что я всё порчу. На месте я сразу легла в палатке отдыхать, но компания шумела, пила. Мне пришлось выйти. Попросила одного из его приятелей, Дениса, отвезти меня обратно в город. Он согласился.

Денис уже успел выпить. Я не сразу это поняла. Он нёсся по трассе, смеясь. Я кричала, чтобы он остановился. Он не слушал. Врезался в отбойник. Я очнулась в больнице. Пусто. Тишина. Степан тогда сказал: «Не делай из этого трагедию. Случайность. Родим ещё».

А теперь он говорит «ни к чему».

– Нет, – сказала я так, что он замолчал. – Она не переступит порог этой квартиры.

– Ты чего? – он смотрел на меня, не понимая. – Это моя кровь! Ты же не можешь иметь детей, а я хочу ребёнка!

Я встала, опираясь о стол.

– Ты… обвиняешь меня? Ты, из-за чьего пьяного друга я всё потеряла?

– Я тут при чём? – он тоже поднялся, лицо покраснело. – Не следила за собой! Да и кто знает, чья это девочка? Катя ветреная была!

В голове что-то щёлкнуло.

– Прекрасно. Сделай тест. Если она твоя – живи с ней где угодно. Но не здесь. Это моя квартира, купленная до брака. И если ты принесёшь сюда хоть одну её игрушку – на следующий день найдёшь свои вещи на лестничной клетке.

Он смотрел с ужасом.

– Ты серьёзно? Из-за какой-то девочки?

– Не из-за неё, – сказала я. – Из-за всего, что было до неё. Уходи, Степан.

Он ушёл. Я знала, он вернётся. Утром, с извинениями, с цветами. Но я также знала, что дверь для него уже закрыта. Навсегда.

Я вошла в пустую детскую. Включила свет. И наконец разрешила себе плакать о себе и о том мальчике, который так и не стал нашей общей историей.