- Я не могу ничего с ним сделать, - говорит жена соседа, который складирует у себя дома еду и мусор

Я живу в старом доме, где соседей всех знаю. Раньше мне казалось, что у нас все жильцы нормальные, что не будет ни с кем проблем.

Тем не менее, мне пришлось пересмотреть свои взгляды. Нет, у нас не поменялись соседи, ни одна из квартир не была продана. Одна семья просто с ума сошла.

Надо мною живет пожилая пара. Инга Михайловна и Григорий Станиславович хорошо общались с моим родителями, даже в гости ходили к ним, их к себе звали.

Мне эти люди тоже импонировали. Они интеллигентными, вежливыми были, не шумели никогда, не мешали никому.

За Григорием Станиславовичем я изменения стала замечать несколько лет назад. Он как-то повадился из магазина огромные пакеты с едой таскать. Там можно было накормить целую группу в детском саду, может, даже две.

- Они же с Ингой вдвоем живут, - говорила тетя Зоя, еще одна наша соседка. - Куда он все это девает?

Я долго не осмеливалась задавать этот вопрос. Но потом Инга Михайловна сама как-то стала со мной говорить про своего мужа.

- Он как пенсию получит, так сразу же бегать в магазин начинает, покупает там все, что видит, складирует это дома.

Инга Михайловна жаловалась также, что продукты эти портятся, что ей приходится выбрасывать что-то.

- Он же и отдать не дает никому, все держится за эту еду, говорит, что она его и ничья больше.

Я посочувствовала женщине, после чего пошла по своим делам. А с соседом проблема начинала набирать новые обороты.

Григорий Станиславович перестал давать Инге Михайловне как-то пользоваться теми продуктами, что он покупает, готовить из них.

- Он сначала холодильник хотел на замок закрыть, - жаловалась мне бедная женщина, - а потом вообще перестал в него что-либо складывать. Все продукты теперь у него в комнате хранятся, быстро там портятся.

Я понимала, что у соседа с головой проблемы, но не стала ничего говорить Инге Михайловне. Чего лишний раз заставлять ее нервничать?

Постепенно Григорий Станиславович стал таскать в дом еще и мусор с помойки. Запах в квартире стоял ужасный. Те люди, которые жили на одном этаже с этой семейной парой, отмечали, что невозможно находиться даже в соседних помещениях.

- Надо бы поговорить с Ингой Михайловной, - сказала я. – А то и тараканы заведутся такими темпами.

Я отправилась к соседке, чтобы все с ней обсудить. Инга Михайловна выслушала меня, но прониклась моими просьбами как-то урезонить мужа, заставить его выбросить весь хлам.

- Он в комнате своей замок поставил, меня туда не пускает. Я сама уже устала от этого запаха, от того, как ведет себя мой муж. Я не могу с ним ничего сделать.

В тот раз я не смогла достучаться до Инги Михайловны. А через какое-то время я встретила ее мужа во дворе.

С Григорием Станиславовичем я поздоровалась, после чего стала у него спрашивать про его походы в магазин, про складирование продуктов и мусора у себя дома.

Он буквально с цепи сорвался, когда понял, о чем я буду с ним говорить. Тут же мужчина стал обзывать меня, угрожать мне. Хорошо, что другие соседи рядом были. Их присутствие как-то еще остановило Григория Станиславовича.

Через пару дней ко мне его жена пришла. Инга Михайловна была в ярости. Она стала обвинять меня в том, что я ее мужа оскорбила, унизила. И тут уже мои нервы сдали.

- Вашему мужу в психбольнице нужно лечиться, - сказала я соседке. – Весь дом от него уже стонет, все просят Вас как-то повлиять на него. А если не можете, то привлекайте профильных специалистов. Пусть они помогают.

Инга Михайловна назвала меня грубиянкой и ушла. А вечером я увидела таракана у себя в квартире. Понятно же, из-за чего он завелся. Все Григорий Станиславович виноват. Больше у нас нет таких соседей, которые грязь разводят.

Еще одна соседка у себя тараканов заметила. Она попыталась поговорить с Ингой Михайловной, обсудить с ней все мирно, но было послана.

- Надо объединяться, обращаться в разные службы, - сказала тетя Нина. – Может, принудительно будут лечить Григория Станиславовича. Не можем же мы терпеть и дальше все это.

Я согласна подписываться под коллективными обращениями, заявлениями. Пусть я лучше испорчу отношения с Ингой Михайловной, чем мое здоровье пострадает.