– Я эту квартиру вам на блюдечке преподнесла, а вы неблагодарные, – обиделась свекровь

Помню, как мы с Димой, получив ключи от Ольги Петровны, чуть не прыгали до потолка. Ещё бы! Свекровь, торжественно вручая их на свадьбе, сказала: «Живите, дети, не тужите. Это вам от чистого сердца». Димка прослезился даже, а я размечталась. Представляла бежевые стены, открытые полки с книгами и много света.

Мы уехали на море на две недели, а когда вернулись, квартира была неузнаваема. Ольга Петровна стояла посреди комнаты.

– Ну как? – спросила она. – Я уж тут похозяйничала, не ждали?

Вместо моих любимых бежевых стен теперь красовались тяжёлые зелёные обои в полоску. На окнах висели плотные коричневые шторы, через которые не пробивался свет. А в углу стоял массивный полированный сервант, каких я в жизни не видела.

– Ольга Петровна, но мы же хотели… – начала я робко.

– Что вы, молодые, понимаете в уюте? – отрезала она. – У меня рука лёгкая. Это же антиквариат! Димка с детства мечтал о таком серванте. Правда, сынок?

Дима обнял мать, чмокнул в щёку и закивал. А я смотрела на этот склеп и думала, что мечта рухнула.

Через пару недель, в субботу, мы проснулась я от лязга посуды на кухне. Вышла в пижаме и обомлела: Ольга Петровна перебирала наши кастрюли.

– Ой, спите до обеда! – всплеснула она руками. – Я тут вареников налепила, пока вы дрыхнете. Дима, вставай, мать приехала!

– Мам, а как ты вошла? – спросил сонный Дима, выходя в коридор.

– Своим ключом открыла, – просто ответила свекровь. – А вдруг пожар или потоп? У меня должен быть запасной.

«Вдруг» случалось каждую неделю. То ей надо было проверить, как мы гладим бельё, то принести трёхлитровую банку борща, то просто «посидеть, полюбоваться на нас».

Когда родился Егорка, стало ещё веселее. Свекровь переселилась к нам практически насовсем. Она поправляла меня, как держать ребёнка, как кормить, чем мыть полы. Однажды я не выдержала и сказала Диме:

– Так больше не может продолжаться! Я здесь как квартирантка.

Дима вздыхал и нёс чушь про то, что надо быть благодарными. «Где бы мы мыкались, если б не мама? У твоих предков в хрущёвке? Или ипотеку бы горбатили?».

Я терпела пять лет. Точкой кипения стал день, когда Егорка разрисовал обои в зелёную полоску фломастером. Я даже не успела поругать сына, потому что в дверях нарисовалась Ольга Петровна. Она всплеснула руками, увидев художества внука, и выдала:

– Это всё ты виновата! Нет бы купить ему нормальную раскраску, он стены портит. За мои-то кровные! Я эту квартиру вам на блюдечке преподнесла, а вы тут не пойми что разводите.

В тот вечер мы с Димой серьезно поругались. Я поставила ультиматум: либо мы что-то делаем, либо я забираю сына и ухожу к маме. И тут Дима, который обычно молчал, вдруг заявил:

– А давай продадим эту квартиру? Цены сейчас хорошие. Добавим то, что я заработал на шабашках, и купим свою, без ремонта. Сделаем так, как ты хочешь.

Я представляла, какой скандал закатит Ольга Петровна, но мы решились. Когда сказали свекрови о продаже, она выдала фразу, которой я не ожидала:

– Ну и правильно, – вдруг сказала она. – А то я устала к вам через весь город таскаться. Продавайте. Только с условием, что вы мне ключик от новой квартиры дадите прозапас.

Мы переглянулись. На новоселье в нашей светлой квартире с открытыми полками и белыми стенами, Ольга Петровна приехала с сумками. Долго ходила, цокала языком, но молчала. А под вечер, когда все гости разошлись, она попросила запасной ключ.

Мы с Димой уже подготовились, дали ей «левый» ключик. Квартира была в другом районе, далеко от неё, вряд ли она будет сюда ездить. Даже если ты подарил кому-то жизнь или ключи от дома, это не значит, что у тебя есть право входить без стука.

Кстати, прошло уже несколько месяцев, свекровь ни разу не приезжала. Мы с мужем сами её проведываем, и все довольны.