– Я алименты плачу, моя совесть чиста, – отвечал отец моей матери на любые просьбы о помощи

Мою маму звали Аня. Она была невероятно хороша собой, причём всегда одевалась просто и почти не красилась. В те времена, когда вокруг царил гламур, она казалась совсем другой — спокойной и какой-то светлой.

За ней увивалось много парней, но расположения сумел добиться мой папа, Александр. Мама сразу сказала ему, что серьёзно относится к жизни. Её условия были ясны: или настоящая семья, или ничего. Он согласился, и они расписались довольно быстро.

Потом папа стал торопить маму с ребёнком. Я думаю, он очень её ревновал. Ему казалось, что малыш сможет её «привязать». Мама рассказывала, что он даже говорил что-то вроде: «Пусть хоть фигура испортится, зато будет не до чужих глаз».

Так я и появилась. А когда мне исполнилось четыре, мама смогла выйти на работу. И тут мой отец вдруг объявил, что устал и «понял, что поторопился». Он сказал, что хочет пожить для себя, и ушёл. Мы остались в маминой квартире, она досталась ей от бабушки.

Он был дисциплинированным плательщиком алиментов. Никаких ухищрений, всё строго по бумагам. Но на этом всё и заканчивалось. Я часто болела в детстве, лекарства стоили дорого.

– Саша, помоги, хоть на препараты, – иногда просила мама по телефону.

– Ты получаешь всё, что положено, – звучал в ответ холодный голос. – Моя совесть чиста. Ищи другие возможности.

Она не просила игрушек или платьев – нам помогали знакомые, отдавали вещи. Ей нужна была поддержка в критических случаях. Но её не было. Или вот ещё: маму задерживали, она не успевала в сад.

– Не могу я забрать Лену, – отрезал он. – Это твои вопросы. Алименты я перевожу.

Маме приходилось платить няне из сада, чтобы та отводила меня домой. Потом я пошла в школу. Там была продлёнка и много занятий. Мама немного успокоилась. Но всё равно случались непредвиденные вещи: то внезапное собрание, то меня тошнило на уроке, то учебный день отменяли.

– Папа, мама просит, можешь ты сегодня…

– Снова? – перебивал он. – Пусть справляется сама. Или в интернат сдаст, раз не может управиться.

Она справлялась. Нашла надёжную соседку, которая помогала в крайние моменты. А потом я подросла и стала сама ходить домой.

Когда я была на втором курсе института, у мамы остановилось сердце. Врачи говорили, что она просто исчерпала все свои силы. Я осталась одна. Мне было невыносимо тяжело, но я, как и мама, научилась крутиться. Стала работать, потом устроилась в небольшую компанию. Там я встретила Игоря. Мы поженились.

И вот однажды мне пришло сообщение. Аккаунт пожилого мужчины. Он написал: «Лена, это твой отец. У меня горе. Моя мама умерла».

Я молча смотрела на экран. «Бабушка?» – промелькнуло в голове. Я её никогда не видела.

– Пенсии хватает, – продолжил он. – Но я теперь один. Здоровье пошатнулось. Может, приедешь? Помочь нужно – окна помыть, еду приготовить. Сам я не справляюсь.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается. От обиды. От невероятной несправедливости.

– Извини, – ответила я. – У меня своя жизнь. Могу помочь найти хороший пансионат, там за тобой присмотрят.

Последовала грубая ругань. Я просто заблокировала его

– С кем переписывалась? – спросил Игорь, заходя в комнату.

– Да так, один неприятный тип, – пожала я плечами. – В интернете таких много.

– Иди чай пить, – улыбнулся он. – Я твоих любимых эклеров купил.

Я пошла на кухню, к своему мужу, к нашему уютному вечеру. К той жизни, которую построила сама, без его помощи.