– Я не могу сдать его в приют, – коллега очень переживала за кота, когда у ее дочки обнаружилась аллергия на шерсть

Тот понедельник начался как обычно, пока я не увидела Алёну. Моя коллега и давняя приятельница сидела за своим столом, уставившись в монитор, но взгляд её был пустым. Она то и дело украдкой прикладывала к глазам бумажную салфетку.

– Что случилось? – спросила я, пододвигая стул.

– У Лизы, – всхлипывая объяснила она. – У моей девочки начался жуткий приступ. Врач сказал – реакция на шерсть.

У них дома жил Марсель, крупный, дымчатый красавец. Алёна часто делилась забавными случаями. Он, например, мог демонстративно игнорировать новую игрушку, если ему принесли не ту, которую он «заказывал», молчанием утром. Или требовал пить только из-под крана, и именно тонкой струйкой. Порой её истории звучали неправдоподобно, но я верила – этот кот и правда был личностью.

– Куда же его деть? – прошептала она, снова вытирая щёки. – Ему всего два года. Я всем звонила, но взрослого кота никто не хочет. Сдать в приют... Я не могу.

В тот период я как раз стала часто видеться с Сергеем. Он, между прочим, как-то обмолвился, что обожает именно дымчатых котов, с детства о таком мечтал. Странная у него была привязанность к этому окрасу. Я до сих пор не вполне понимаю его логику.

Идея родилась мгновенно. Я вышла в коридор и набрала его номер.

– Слушай, твоя мечта может сбыться, – сказала я без предисловий. – Есть роскошный дымчатый кот, воспитанный, с характером. Забираем?

Это был жест отчаяния. У меня самой дома уже жила пожилая, ревнивая кошка, и подселять к ней кого-то было бы безумием. Я просто очень хотела помочь всем: и Алёне с дочкой, и её питомцу.

– Да, конечно! – ответил Сергей без тени сомнения. – Это будет наш первый совместный питомец.

Алёна, собрав вещи Марселя, плакала беззвучно. Она отдала нам его любимый домик-когтеточку, целую сумку корма и даже несколько банок его особого лакомства. Дорогой до нашего дома кот не умолкал ни на секунду. Он не кричал, а издавал протяжные, душераздирающие звуки, похожие на вой. Мне стало по-настоящему страшно за него.

Первые дни в новой квартире он провёл, забившись в самый дальний угол за шкафом. Выходил только поесть и в туалет, делая это стремительно и незаметно. Иногда он просто сидел посреди комнаты и смотрел на нас долгим, печальным взглядом, полным немого вопроса.

Тогда я придумала кое-что. Мы стали звонить Алёне по видеосвязи. Марсель навострял уши, услышав знакомый голос, тыкался мордой в экран телефона, когда появлялась маленькая Лиза. Они разговаривали с ним, обещали приехать. После этих звонков он становился заметно спокойнее, даже мурлыкал.

Постепенно тоска отступила. Особенно когда мы переехали в свой дом. Марсель открыл для себя двор, солнце, свободу. Он стал местной знаменитостью – важным, упитанным хозяином окрестных заборов. В теплые дни большую часть времени он проводил на участке, приходил домой только поесть и поспать.

Всё сложилось. Алёна спокойна за судьбу своего друга, её дочка здорова. Сергей наконец-то получил своего идеального дымчатого кота. А Марсель, кажется, и не вспоминает о прежней жизни. Он мурлычет на коленях у Сергея, таскает у меня со стола лакомые кусочки и греется на своём любимом подоконнике. Он просто дома.