До конца не понимаю, почему жена решила бросить меня и детей после 15 лет совместной жизни

Пятнадцать лет – это срок. Наша жизнь разлетелась на куски, словно стеклянная тарелка, упавшая на кафель.

Свету я встретил, когда мы оба были молоды и бесшабашны. Снимали углы, перебивались, но смеялись до слёз. Потом – свадьба, двое ребят, бесконечная круговерть. Помню, как ютились втроем в комнатушке, пока копили на первый взнос за большую квартиру. Ездили на море на старой машине, жили в палатке, и загар у детей тогда сходил к ноябрю. Бывало всякое: крики, ссоры, однажды она даже ушла с малышами на неделю к подруге. Но потом мы мирились, находили силы, шли дальше.

Все пошло иначе год назад, когда у её матери обнаружили рак. Света погрузилась в этот кошмар с головой. После работы – к ней, выходные – там. Дом опустел. Я варил макароны детям, проверял уроки, срывался. В квартире воцарился беспорядок. У Саши, старшего, съехали оценки, а младшая, Катя, будто замкнулась в себе.

– Ты совсем забыла про нас? – спросил я как-то поздно вечером, когда она, измотанная, вернулась.

– У меня мать умирает! Ты это понимаешь? – её глаза были пусты.

– А у тебя есть брат! Пусть поможет, приедет, деньги даст на профессиональную помощь!

Она горько рассмеялась.

– Андрей? Он в Питере, ему не до этого. Да и мама переписала на меня свою трёшку. Так что вся забота теперь на мне одной.

Да, это меняло расклад. Квартира – серьезный актив. Но я не мог принять, что наша семья стала для нее фоном, неважным довеском.

Мы мирились, ссорились снова. А потом её мама умерла. Света осталась в той квартире – сначала на неделю, потом на другую. Говорила, нужно разобрать вещи, оформить бумаги. Я верил, терпел, справлялся один.

Но три месяца – это уже не просто передышка. Это выбор. Вчера я не выдержал и приехал к ней. Дверь открыла совсем другая женщина – подтянутая, с новой стрижкой, в спортивном костюме.

– Света, хватит. Возвращайся домой. Ребята скучают. Я скучаю.

– Я не вернусь, Сергей.

– Да что ты говоришь! Пятнадцать лет, дети… Мы же всё преодолевали!

– Я устала. Не хочу больше.

– Поживи здесь, если нужно! Возьми паузу, год, два! – я почти кричал.

– Нет. Я хочу развестись.

Сегодня утром, заваривая кофе, я наткнулся на пустую полку в шкафу. Там раньше стояла её любимая кружка. Она забрала её в один из своих кратких визитов за вещами. Вот так, тихо и буднично. Не смерть матери всё разрушила. Что-то сломалось в ней самой, а может, и во мне, гораздо раньше. Она просто нашла в себе силы, чтобы сделать шаг. А я остался здесь, среди наших стен, которые вдруг стали такими чужими.

Ребята тоже все чувствуют. Сашка стал грубым, целыми днями не вылезает из наушников. Катя, кажется, плачет по ночам. Вчера за ужином она спросила:

– Пап, а мама нас совсем не любит?

Я поперхнулся, ища что-то правильное и утешительное, но нашёл только горькую правду:

– Она просто очень устала, зайка. Это не про вас.

Но это была ложь. Это было про всех нас. И дети это видят. Теперь мне приходится быть за двоих – и за строгого отца, и за понимающую мать, разрываясь между работой, уроками и этим колодцем молчания в квартире.

Каждое утро я просыпаюсь с ощущением, что должен что-то исправить, найти волшебные слова, но их нет.