В школе у сына украли рюкзак, а вскоре точно такой же появился у ребенка из другого класса

– Мам, рюкзак пропал…

Сын стоял на пороге, в кроссовках на босу ногу, лицо раскраснелось.

– Как пропал? – Я вытерла руки, глянула на часы. Восемь вечера.

– Оставил его в гардеробе. А теперь нет.

В музыкальной школе, куда он ходил, некоторые носили сумки в классы. Но многие оставляли в гардеробе. Никто не трогал. Обычно всё оставалось на месте.

– И что же ты молчал?

– Я думал, найдётся… Там только наушники были. Педагог сказала – не переживай, вещи иногда теряются.

Рюкзак мы выбирали тщательно. Тёмно-зелёный, с прочными молниями, как он просил. Купили не самый дешёвый, но добротный. Только лямка всё время сползала. Я взяла прочную коричневую нитку и пришила к спинке изнутри маленький кусочек кожи – упор. Аккуратно, крепко.

– Мам, а это надёжно? – спросил он тогда, разглядывая мою работу.

– Надёжнее некуда, – ответила я.

Через три дня его отводил на занятие мой брат. Вернулись они вместе, и брат сразу сказал:

– Слушай, я, кажется, нашёл рюкзак. На одном мальчишке видел. Очень похож.

Я недоверчиво покачала головой.

– Ты уверен?

– Почти. Завтра сходишь, сама посмотришь. А я выяснил, где он живёт – в том же квартале, дом напротив школы.

На следующий день мы пошли вместе. Я с тревогой ждала, когда ребёнок с «нашим» рюкзаком зайдёт в класс. Как только коридор опустел, мы подошли.

Я взяла его в руки. Цвет тот же. Фурнитура та же. Знакомый порез на боковом кармане. И – самое важное – внутренняя сторона. Я осторожно провела пальцем по спинке. Там, под тканью, чувствовался твёрдый прямоугольник. Моя кожаная заплатка.

– Наш, – сказала я. – Это он.

После урока мы отправили сына домой, а сами пошли следом за тем мальчиком. Он шёл, не оглядываясь, с нашим рюкзаком за спиной. Зашёл в подъезд, мы услышали, как хлопнула дверь на втором этаже. Запомнили.

Вечером решили переговорить с родителями. Я волновалась. Брат сказал: «Не переживай. Поговорим по-человечески. Может, купили с рук, не знают».

Дверь открыла женщина, чуть старше меня, в домашнем платье. Сзади виднелся мужчина, в тельняшке под рубашкой. Обычная семья.

– Добрый вечер, – начала я. – Извините, что беспокоим. Это по поводу рюкзака вашего сына…

Женщина насторожилась:

– А что с ним?

– Видите ли, у моего сына на этой неделе пропал точно такой же. И мы полагаем, что ваш ребёнок сейчас носит именно его. Внутри, на спинке, есть кожаная вставка. Я сама её пришивала.

– Постойте, – резко перебила она. – Этот рюкзак мы купили ещё в сентябре. Никто ничего не брал чужого.

Я удивлённо посмотрела на неё:

– Но там же нашивка…

– И что? – вступил мужчина. – Только вы шить умеете? Мы тоже можем. Это ничего не значит.

Женщина тем временем увела сына в другую комнату и вернулась:

– Если вы так уверены – обращайтесь в полицию. Пусть докажут. А к нам больше не приходите с такими разговорами.

– Мы не ссориться пришли, – мягко сказал мой брат. – Мы хотим понять. Мы же соседи, в конце концов…

– А что вы хотите? Чтобы мы сейчас рюкзак отдали? Это наша вещь. Всё.

Мы ушли.

Дома брат удивлялся.

– Они даже не дрогнули. Сказали неправду – и как будто так и надо.

– А мы ничего не можем поделать, – пробормотала я.

Сын подошёл, спросил, чем кончилось. Мы объяснили. Он выслушал, потом спросил:

– То есть, он взял его?

– Скорее всего, – вздохнул брат. – Но ты держись от него подальше. И вещи всегда бери с собой в класс.

– А вы не заберёте рюкзак обратно?

Я отрицательно мотнула головой:

– Не стоит. Мы тебе новый присмотрим. А этот… Пусть останется у них. Видно, им важнее.

Прошло время. Иногда я вижу того мальчика с зелёным рюкзаком. У меня в груди будто щемит. Он бежит, играет с другими, и мне кажется, он просто не думает об этом.

Та ровная, ледяная уверенность в их голосах. Эти спокойные, непроницаемые лица. Слова «обращайтесь в полицию». Как будто они знали, что мы не пойдём. Я не знаю, что лучше – настаивать на своём или оставить всё как есть. Мы оставили.